Потом невольно снова коснулась своей шеи, которая все еще болела…
Ей хотелось бы смыть с себя ощущение липких, хищных пальцев, но времени на душ уже не было.
Внизу, у подъезда отеля «Гранд Исаакий», уже кипела жизнь, резко контрастирующая с тишиной ее люкса.
Одна за другой к парадному входу подъезжали машины. Не просто лимузины, а движущиеся крепости на колесах: бронированные «Аурум-Стингреи» с тонировкой «вакуум», бесшумные лимузины почитателей статусной классики и электрокары типа «Вектор» в строгом хромированном дизайне. Из каждой выходили фигуры, знакомые по медиа-лентам и новостным сводкам.
Вот вышел, опираясь на трость с набалдашником в виде головы ястреба, седовласый Арсений Полозов, глава фармацевтической компании «РусМед». Его окружала свита из молчаливых ассистентов с планшетами и пара внимательных телохранителей. За ним, словно тень, выскользнула из машины Виолетта Кан, правительственный политический блогер — миниатюрная женщина в строгом серебристом комбинезоне с модифицированным лицом, сияющем от имплантов и прочих модных приблуд, как новогодняя елка.
С противоположной стороны подъехал кортеж с эмблемой «Белой Короны» — стилизованной царской короной, переплетенной с проводами и шестеренками. Из центрального автомобиля не вышел, а явился Дмитрий Владимирович Никитин. Высокий, с осанкой кадрового офицера, в идеально сшитом стального цвета костюме. Его взгляд, встретившись с воображаемым взглядом Лексы в окне, казалось, на миг задержался на ее этаже. Он что-то негромко сказал своему заместителю, и вся группа плавно двинулась ко входу.
За Никитиным потянулись игроки поменьше и послабее. Геннадий «Генри» Лыков из «ТрансУралЛогистики», грузный мужчина с добродушной улыбкой бизнесмена «старой закалки», за которой, как знала Лекса, скрывается ледяной расчет. Оружейную корпорацию Волкова сегодня представлял младший сын семьи, двадцатипятилетний Антон Волков с сетевым ником «Волчок». Рядом, споря с ним о чем-то, яростно жестикулировала Ирина Сомова, креативный директор медиа-гиганта «Натура». Ее ярко-рыжие волосы и алое пальто выделялись на фоне всеобщей сдержанной цветовой гаммы, как вызов.
Это была живая карта влияний, союзов и вражды. Каждый шаг, каждая пауза, каждое рукопожатие или его отсутствие, здесь были частью сложного, невидимого постороннему глазу ритуала.
Лекса наблюдала за этим шествием патриархов и королев, принцев и их лакеев, и ее лицо в отражении окна было серьезно. Еще недавно она и подумать не могла, что сможет заварить такую кашу. Но никакого ликования по этому поводу девушка сейчас не испытывала.