Лицо Ладыженского содрогнулось, будто по нему прошла судорога. Рука нехотя разжалась. Несколько секунд он смотрел на Лексу, как на безобразную опухоль. А потом проговорил:
— Чего ты хочешь?
Лекса погладила свою бедную шею. Прокашлялась.
— Это хороший вопрос. Я долго думала об этом. И поскольку я слишком молода и неопытна среди больших игроков, то решила обратиться за советом к человеку более мудрому и взрослому, чем я сама…
— И что же тебе посоветовал господин Штальман? — спросил Ладыженский, прищурившись.
— Отец? — небрежно пожала плечами Лекса. — А при чем тут отец? Я говорю про Дмитрия Владимировича, — и, столкнувшись с недоумевающе вопросительным взглядом своего собеседника, добавила: — Никитина.
Брови Ладыженского возмущенно взметнулись вверх.
— Да ты…
На этот раз Лекса резко отступила назад. Гораздо быстрее, чем Ладыженский мог коснуться ее.
— Я ты думал, я в одно лицо в это полезу? — злобно прищурившись, выпалила она. — Без свидетелей, без партнеров, как полная дура? И потом, если это видео опубликую я, уровень доверия к нему будет не такой уж высокий, даже если я приложу верификацию. Другое дело, если его источником окажется глава «Белой Короны». Дмитрию Владимировичу моя идея понравилась, так что оригиналы видео теперь у него. У меня — только верифицированные копии.
Ладыженский медленно выпрямился.
— Вы хоть понимаете, куда влезли, Александра Генриховна? — четко выговаривая слова, проговорил он с каменным лицом.
— В говно? — невозмутимо отозвалась Лекса. — Не переживайте за меня. Я не очень впечатлительная, — заявила она. Вытащила из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикурила, медленно выдохнув сладковатый дымок. — Господин Никитин просил передать, что свои пожелания он хотел бы озвучить при личной встрече после большой тусовки. Ну а мои — они очень скромны и не доставят вам особых неудобств. Во-первых, сегодня на голосовании вы проявите гуманизм, достойный вашей супруги, и с первозданным рвением поддержите идею эвакуации обитателей тюремного рифта. Во-вторых, мы прекращаем все партнерские отношения без каких-либо санкций и неустоек. ЦИР я готова полностью передать вам. Мне это больше не интересно, и моему отцу — тоже. А в-третьих, вы мне официально выпишете разрешение на посещение своего фамильного рифта, именуемого Северным Зеркалом. Разумеется, не персональное, а групповое.
Ладыженский нахмурился. Задумчиво потер подбородок и опустился в кресло, грациозно закинув ногу на ногу.
— И это… все?
— Все, — кивнула Лекса. — Хотя нет, есть еще одно условие. Но это уже скорее из числа пожеланий. Я была бы очень признательна, если бы вы больше никогда не касались меня своими руками. Скажем так, я не получаю от этого удовольствия.