Север закрыл глаза, прислушиваясь.
— Слышишь? — прошептал он. — Это бьют часы в храме. Они отмеряют не время, а пустоту между мыслями. Попробуй это почувствовать…
Я глубоко вздохнул.
— Это вряд ли. Лично я чувствую только одно — что усилители стоило купить получше. Очень уж… фальшиво звучит.
Но какими бы фальшивыми не были удары, когда они затихли, возникло неожиданное ощущение тишины. Настоящей. Несмотря на то, что город все так же шумел под нами, как море.
Север открыл глаза. Они были ясными и спокойными.
— Завтра будет нелегко, — своим мягким голосом проговорил он. — Сегодня, пока Анна Сергеевна оформляла документы для поездки, я поговорил с привратником. «Очищение» — это не просто формальность. Они здесь называют Шанхайский рифт «Жемчужиной Дракона» и считают, что он сам выбирает себе посетителей. Дракон не любит суеты и нечистых помыслов. Отсюда требование прожить в монастыре не менее семи дней, прежде чем лама вынесет окончательно решение по каждому из паломников. Старик сказал, этого срока достаточно, чтобы вывернуть душу любого человека наизнанку и заставить его встретиться с самим собой.
— Он прямо так и сказал? Встретиться с самим собой?.. — спросил я.
— Прямо так и сказал.
Я усмехнулся.
— Звучит пугающе.
— Почему? — быстро спросил Север.
— Ну, потому что…
Договорить я не успел, потому что тишину ночи разорвал звук — не медитативный мугу, а резкий, сухой хлопок разбиваемого стекла.
И донесся он изнутри, из номера Анны.
Ледяная волна адреналина ударила мне в виски.
— Подъем! — рявкнул я во все горло, чтобы остальные проснулись и рванулся к Северу, но он уже не стоял на балконе, а метнулся молнией вглубь номера.
Я перепрыгнул через перила, разделявшие наши балконы и следом влетел в комнату.
Анна, вся пунцовая, в шелковой пижаме и распахнувшемся полупрозрачном халате, хватала ртом воздух, пытаясь тонкими пальцами ослабить петлю шелкового шнурка на своей шее. Перед ней, перевалившись через подоконник, виднелась фигура, похожая на стеклянную статую. Она была прозрачной, чуть поблескивающей в искусственном свете, и только прямое движение выдавало присутствие чужака. В одной руке он держал шнурок, а другую с напряженно растопыренными пальцами направил на застывшего Севера.
Твою мать!
Я пружинисто оттолкнулся от пола, одним броском добираясь до окна. Схватил невидимку за волосы вместе с ухом и рванул на себя, внутрь комнаты, с силой, способной оторвать что-нибудь посерьезней уха.
Стеклянный заорал.
Анна с вырвавшимся из перетянутого горла сдавленным криком рухнула на колени, освобождаясь от петли.