Прямо такая псевдоисторическая казарма с привкусом апокалипсиса.
Скрипнула дверь, и внутрь вошел уже знакомый нам монах с протезами. В своих механических руках он ловко нес обычное жестяное ведро с водой и большую деревянную миску с рисом и вялеными фруктами. Монах торжественно поставил всё это на стол, снова одарил нас своей доброжелательной улыбкой и вышел, не проронив ни слова.
Первым делом мы поели. Риса с фруктами нам явно было мало, так что пришлось открыть несколько банок рыбных консервов из запасов, предназначенных для похода в рифт.
А потом мы принялись располагаться в своем временном жилище.
Внезапно снаружи донесся нарастающий гул, не похожий на шум генератора. Это был низкий, вибрирующий звук, исходящий откуда-то со стороны рифта. Он нарастал, наполняя воздух статическим электричеством.
Переглянувшись, мы высыпали из павильона.
Во дворе происходило что-то странное. Рифт больше не был ровным, спокойным пламенем. Он колыхался, пульсировал, вытягивался в странные, угловатые формы. Желтый и красный свет сменились на ядовито-зеленый и лиловый. Рыжий туман, стелящийся по земле, поднялся выше, закручиваясь в зловещие вихри. Становилось трудно дышать, сердцебиение участилось. Монахи, сидевшие в медитации, не шевельнулись. Но их лица исказились гримасами нечеловеческого усилия. А с другой стороны монастырского двора уже спешили другие местные жители в ярких одеждах. Они поспешно присаживались возле границы крошечной пустоши, закрывали глаза. И начинали петь. Хотя не уверен, что это низкое гортанное мычание можно было назвать «пением».
— Это что, типа буря? — негромко спросил Егор.
Тут к нам подскочил проводник. Энергично размахивая руками, он торопливо залопотал на своем языке, и даже без переводчика было понятно, что нам всем следует немедленно вернуться в свой павильон и сидеть там.
Нехотя мы побрели в свою казарму.
Я до последнего оставался снаружи, краем глаза наблюдая, как вспыхивает и опадает свечение рифта, как клубится туман.
Наконец, снаружи остался только я.
Но стоило только мне подняться на ступеньку, как проводник прямо перед моим носом закрыл дверь.
— Отшельник — это ведь ты? — на чистом русском тихо спросил меня проводник.
Я не успел даже открыть рот, чтобы соврать или сказать правду.
— Тебя ждут в храме, — добавил он. — Сейчас.
Конец ознакомительного фрагмента.