А потом понял, что еще как могут.
Массовое сознание — это все-таки удивительный феномен. Толпа, из каких бы умников она не состояла, сама по себе всегда психологически остается ребенком. Она легко впадает в крайности, от всеобщего ликования до неуправляемой ярости, от праведного порицания до фанатичного преклонения. Нужно только грамотно переключать внимание этого аморфного младенца с одной погремушки на другую.
Поначалу я очень беспокоился за Лексу. Недели через две я попытался лично с ней связаться через секретариат, но, разумеется, безуспешно. Рядовой сотрудник ЦИР и глава корпорации — это слишком разные социальные категории, так что мне предложили написать электронное письмо на открытый адрес корпорации с заверением, что, если мое предложение покажется интересным, со мной непременно свяжутся. Тогда я воспользовался чатом интерфейса и напрямую спросил у Тени, как там она и есть ли возможность увидеться. Тот ответил, что госпожа Штальман в целом держится даже лучше, чем можно было надеяться, но сейчас очень занята делами компании, так что встретиться со мной не сможет. Может быть, позже.
Прочитав это «позже», я не смог удержаться от невеселой усмешки. Как говорится, я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро. Вероятней всего, в голове Лексы я теперь рифмовался с Селиверстовой, которую она записала в стан врагов. Потому ей и не хотелось меня видеть.
Или имелись какие-то другие причины, еще менее приятные. Разбираться в них не было ни смысла, ни желания.
Анна тем временем тоже погрузилась в свои корпоративные дела. Причем настолько, что мы почти не общались. В дни своего дежурства я просто стоял у нее за спиной, пока Анна колдовала за компьютером, изучала какие-то сводки или общалась в виртуальном пространстве. Данилевский даже попытался отозвать меня обратно, поскольку официально я вроде как должен был сопровождать ее в рифтах, а не в путешествиях из офиса в офис. Но натолкнулся на категоричный отказ и, поскольку понимал причину, настаивать не решился.
И все мы ждали одного — допуска в Шанхайский рифт. И мне, и Анне было совершенно необходимо попасть туда, чтобы заполучить способность «ментальный блок» и не опасаться пронырливых менталистов. Север был просто счастлив, когда узнал. Потом целый день рассказывал нам о монастырях, Нефритовом Будде и поиске истины, пока Егор не пообещал ему вставить колесо сансары в задницу.
Он вообще в последнее время ходил хмурый и недовольный, потому что Эмка в очередной раз решила испытать его нервы и куда-то уехала из ТЦ, оставив через Короткого своему опекуну письмо, в котором просила не волноваться и обещала вернуться к Новому году. Откуда она собралась возвращаться и какие дела занимали Эмку сейчас — ничего этого Короткий не знал.