Библиотеки Улья простирались на измерения, непостижимые для человеческого ума. Залы хроник, где время текло вспять; залы вероятностей, где ветвились миры; архивы эссенций, где хранились сигилы всех созданных и забытых сущностей. Я начал с самого очевидного: с поиска легенд.
Символы выстраивались в причудливые узоры в воздухе, отвечая на запрос. Фрагменты. Обрывки древних текстов, написанных на языках, которые вымерли еще до того, как в человеческих племенах возникло понятие «огонь».
… и шепот ее был разрывом в полотне…
…питается не плотью, а самим фактом бытия, резонансом распада…
…заключена не в тюрьму из стали, а в тюрьму из жизни, ибо только живое может не слышать ее зова…
Метафоры. Аллегории. Ничего конкретного. Ни формулы изгнания, ни ритуала разделения. Только предостережения, написанные кровью и страхом.
Я сменил тактику. Не мифологию, а онтологию. Что она такое? Не по названию, а по структуре. Ее появление было триггером, вызванным поглощением страдающей эссенции. Это был катализатор. Но катализатор чего?
Я вызвал записи о самой Яне. Вернее, о той эссенции, которую я в ней обнаружил при первом сканировании. Та самая странная, дремлющая аномалия, которую я сперва принял за побочный продукт человеческой психики, зародыш демонической сущности низшего порядка.
Какой же я был слепой.
Это был не зародыш. Это была печать. Сложнейший, многослойный клейм. Не для хранения, а для захоронения заживо в самом неподходящем сосуде. В смертной, хрупкой, эмоциональной человеческой душе.
Легенду я читал, я помнил что ее заперла собственная мать. Но я и представить не мог, насколько это серьёзно.
Часы, дни- понятия условные в Улье, но циклы активности и анализа сменяли друг друга. Ответов не было. Только все более пугающие вопросы.
Я вернулся к нише.
Она почти не изменилась. Только глаза, эти два угля, казалось, прожгли в потолке два призрачных пятна. Ее ресурсы иссякали. Я это видел. Демоническая сущность, даже такая, не может существовать, питаясь лишь собственной ненавистью. Ей нужна энергия. Топливо. Изначально задуманное питание. Т е самые страдающие эссенции.
Я сделал расчет. Попытка накормить ее закончится одним из двух: либо она, получив силу, вырвется, уничтожив еще один сектор Улья своим криком. Либо, что более вероятно, процесс кормления снова вызовет резонанс с ее природой, и поглощение энергии обернется волной энтропии, которая просто растворит и пищу, и часть реальности вокруг. Она была замкнутым кругом саморазрушения. Паразитом, убивающим и себя, и хозяина.