Внутри все холодеет. Кровь отливает от лица, руки немеют. Она хочет, чтобы я ловила его на измене. Чтобы следила за каждым его взглядом, каждым словом, каждым вздохом. Чтобы фиксировала, записывала, докладывала как агент под прикрытием.
Но проблема в том, что он смотрит только на меня. С утра до вечера. Когда думает, что я не вижу, и когда знает, что вижу. Смотрит так, будто хочет прожечь во мне дыру. Будто раздевает взглядом, слой за слоем.
И это разрывает меня на части. Рвет на мелкие кусочки, которые невозможно собрать обратно.
Набираю коротко, пальцы стучат по экрану со злостью:
«Я рассказываю все»
Еще одна ложь. Их уже столько, что я сбилась со счета.
Бросаю телефон обратно на кровать. Он снова подпрыгивает, съезжает к подушке. Беру черное платье — шелк прохладный, скользкий, струится сквозь пальцы как вода. Пусть будет оно — безопасное, классическое. Не такое откровенное, как серебристое, которое он купил. То самое, в котором я чуть не потеряла голову вчера…
Мне нужна броня сегодня. Защита от него. От его взглядов, от его голоса, от его присутствия, которое заполняет все пространство. От себя самой и от того, что я хочу сделать — подойти, прикоснуться, поцеловать.
Иду в ванную — мрамор холодит босые ступни. Включаю душ, жду, пока вода прогреется. Пар начинает подниматься, оседает на зеркале, размывает отражение. Скидываю одежду.
Встаю под струи. Горячая вода бьет по плечам, стекает по спине, но не смывает напряжение — оно въелось в мышцы, в кости. Не смывает чувство вины — оно проникло глубже, в саму душу. Я предаю его. Каждым сообщением Лине, каждым словом в этих чертовых отчетах. Продаю человека, который…
А он… он дарит мне дорогие платья. Везет в лучшие рестораны Милана. Защищает от назойливых ухажеров. Смотрит так, будто я — единственная женщина во вселенной. Восьмое чудо света. Его личное солнце…
«Держись от него подальше,» — повторяю, намыливая волосы. Шампунь пахнет жасмином — резко, приторно. Пена стекает по лицу, щиплет глаза.
«Это просто игра богатого мужчины. Для него ты — развлечение на пару дней. Новая игрушка. Не забывай.»
Но сердце не слушает разум. Оно бьется чаще каждый раз, когда он рядом — ускоряется, будто хочет выпрыгнуть из груди. Замирает, когда он касается меня — даже случайно, даже через одежду. Разрывается на части, когда я вру ему, смотря в глаза.
Выхожу из душа, хватаю полотенце. Вытираюсь резкими движениями, почти с остервенением — махровая ткань царапает распаренную кожу. Вода все еще капает с волос, стекает по спине холодными ручейками.