Итальянец, подвыпивший и еще более навязчивый, в последний раз целует Соне руку — долго, влажно. Я уже привык за вечер, но все равно сжимаю кулаки так, что костяшки белеют.
Нет, к этому невозможно привыкнуть.
— Прекрасная София, — бормочет он, покачиваясь. — Может, выпьем кофе? Я знаю чудесное место…
— Спасибо, но мы устали, — отвечаю я холодно, притягивая Соню к себе. Моя рука на ее талии — собственнический жест.
Грета Мюллер подходит к Соне, обнимает на прощание — неожиданно тепло для такой ледяной леди. Что-то шепчет ей на ухо — я не слышу, но вижу, как Соня краснеет от шеи до корней волос, кивает.
Интересно, что она ей сказала?
Машина уже ждет. Водитель открывает дверь, мы садимся. Салон пахнет кожей и освежителем воздуха с ароматом сосны.
Соня устало откидывается на сиденье — спинка скрипит. Закрывает глаза, и я вижу, как дрожат ее веки. Туфли соскальзывают с ног — она вытягивает ноги, шевелит пальцами в чулках. Интимный жест, домашний.
Я смотрю на ее профиль в свете уличных фонарей — тонкий нос с едва заметной горбинкой, длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, губы чуть приоткрыты в усталости. Шея открыта, я вижу, как бьется пульс в ямочке у основания горла.
Хочу поцеловать. Прямо сейчас. Прижать к сиденью, впиться в эти губы, пить ее стоны. Наплевать на водителя. На приличия. На все.
Но сдерживаюсь. Сжимаю кулаки. Пока сдерживаюсь.
— Ты была великолепна, — говорю тихо, хрипло. Голос садится от желания.
Она открывает глаза медленно, как будто они весят тонну. Поворачивает голову.
— Правда? — В голосе неуверенность, усталость.
— Абсолютно. Мюллер впечатлен твоим профессионализмом. А Морино влюблен по уши.
Она смеется — тихо, устало, но искренне. Звук проходит по моим нервам как ток.
— Морино, кажется в каждую женщину влюбляется. — Она закатывает глаза. — Итальянец же. У них это в крови.
— Но не каждую я ревную, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.
Она замирает. Перестает дышать. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами — в полумраке салона они кажутся огромными, бездонными.
— Ревнуешь? — Шепот. Едва слышный.
— До безумия, — признаюсь. К черту осторожность. — Каждый раз, когда он тебя касается, хочется сломать ему пальцы. По одному. Чтобы больше не смел.
Она сглатывает — я вижу, как двигается ее горло. Облизывает губы — медленно, бессознательно.
— Никита…
— Я знаю, — перебиваю, не давая ей закончить. Не хочу слышать отказ. — Это неправильно. Ты моя сотрудница. У меня есть… — я запинаюсь, слово «невеста» застревает в горле, — есть обязательства. Но мне плевать. Когда ты рядом, я не могу думать ни о чем другом. Только о том, как ты пахнешь. Как смеешься. Как кусаешь губу, когда сосредоточена. Как твоя кожа будет чувствоваться под моими руками…