— Моя, — произносит это слово как клятву и целует меня.
Этот поцелуй не похож на все предыдущие, в нём нет ярости или желания подчинить, в нём клятва, обещание дома, безопасности, любви.
Витя поднимает меня на руки, как пёрышко, и кружит, а я смеюсь сквозь слезы прижимаясь к его сильной груди, потом он несёт меня в спальню, нашу спальню, роняет меня на кровать, и его губы находят мои.
Мы раздеваем друг друга медленно, не спеша иследуя, как в первый раз. Теперь все по другому я его невеста.
— Люблю тебя, — шепчу я ему в губы, когда мужские ладони скользят по моей талии, разжигая знакомый огонь.
— Ты моя жизнь, — отвечает, и его рот опускается на мою грудь, его язык кружит вокруг соска, заставляя меня выгибаться от наслаждения.
Каждое прикосновение теперь не просто страсть, а подтверждение нашего союза. Мой мужчина входит в меня нежно, но, глубоко наполняя до краёв, я обнимаю его за шею, смотрю в глаза, тону в их изумрудной глубине. Мы движемся в унисон, медленно, сладко продлевая каждое мгновение.
Внизу живота нарастает знакомое напряжение, но на этот раз оно смешано с чем-то новым чувством полного единения, принадлежности.
— Витя, Витя, я… ох… — стону, когда волна накрывает меня, сотрясая все тело
Львов следует за мной с тихим рыком бормоча моё имя, как молитву, он изливается внутри меня.
Затем падает сверху. Глажу сильную спину.
— Ты нереальная моя девочка, — мы лежим в обнимку, я рассматриваю изумруд на своём пальце, который поблёскивает в лунном свете.
— Я твоя, — шепчу, целуя любимого в грудь. — Навсегда.
— А я твой, — отвечает Виктор меня крепче. — До конца!
Эпилог
Злата месяц спустя
Я просыпаюсь от того, что по телу разливается тепло не то от лучей утреннего солнца, пробивающихся сквозь панорамные окна, не то от тяжёлой мужской руки, лежащей на моём бедре, его руке. Руке Виктора Львова.
Он спит, его лицо, обычно напряжённое и собранное даже во сне, сейчас удивительно спокойно, губы слегка приоткрыты, он выглядит моложе, без той вечной брони из власти и цинизма, что отделяло его от всего мира, от меня.
Прошёл месяц с момента, когда я сказала ему да.
Иногда мне кажется, что это сон: яркий, головокружительный, порой пугающий. Я вот-вот проснусь в своей комнате в общаге, и окажется, что все это: Элизиум, пролитое вино, золотая клетка пентхауса, его поцелуи, это кольцо на моём пальце всего лишь плод моего голодного воображения.
Но нет, касаюсь кольца, холодного и твёрдого. Изумруд цвет его глаз, окружённый бриллиантами, поблёскивает в утренних лучах, оно никуда не денется, как и он.