Граф потягивается и подходит ко мне, смотрит своими умными глазами и тихо фыркает, словно говорит ну ты и недотёпа.
Проходит не больше двадцати минут, Виктор возвращается, он немного запыхался, будто бежал в его руке огромная сумка из ближайшей аптеки. Львов ставит её на пол передо мной.
— Вот… не знал, какой надёжнее, купил все, — я смотрю то на него, то на содержимое сумки.
Мозг отказывается верить.
— Витя, это что?
— Тесты на беременность, — он произносит это чётко, без тени сомнения.
Изумрудные глаза горят странным огнём, смесь надежды, страха и какой-то первобытной решимости. У меня подкашиваются ноги, медленно опускаюсь на край кровати.
Беременность? Нет, не может быть. Это слишком страшно.
— Я… я не думала…. — лепечу, всхлипывая.
— Злата, — любимый присаживается рядом, касается моей руки. Его пальцы сжимают мои, крепко. — Просто сделай тест.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, беру первую попавшуюся коробку и иду в ванную, руки дрожат так, что, едва могу разорвать упаковку. Граф укладывается у двери, положив голову на лапы, и наблюдает за мной. Минуты ожидания кажутся вечностью, сижу на унитазе, уставившись на маленькое окошко теста.
А потом вижу их, две чёткие яркие полоски, сердце замирает, а потом начинает колотиться с бешеной силой, не могу дышать, беру тест дрожащими пальцами, и выхожу из ванной. Виктор стоит напротив, его взгляд прикован к моей руке.
— Две, — выдыхаю я, и тогда происходит то, о чем, как я думала, пишут лишь в романах.
Непроницаемое лицо сурового олигарха расслабляется, губы расплываются в самой настоящей, широкой, счастливой улыбке, Виктор делает шаг, хватает меня в охапку и кружит, прижимая к своей мощной груди.
— Злата, моя девочка, — его голос гремит, полный такого счастья, что у меня на глаза наворачиваются слезы, он целует меня в губы, в щеки, в лоб. — Ты беременна, у нас будет ребёнок, — он опускает меня на пол, но не отпускает, мы стоим, обнявшись, рядом с ванной, и смеёмся.
Виктор Львов смеётся громко, искренне, а я плачу от счастья, прижимаясь к нему.
— Я так испугалась, — признаюсь, пряча лицо у него на груди.
— Чего? — Виктор подцепляет пальцами мой подбородок, заглядывает в глаза.
— Всего, что ты не хочешь, что это слишком рано, что…
— Ничего не рано, — перебивает он, и его взгляд снова становится серьёзным, но теперь в нём бесконечная нежность. — Это идеально, ты моя жизнь, а он или она, — его рука, опускается на мой ещё плоский живот. — Это наше будущее, наша семья.
Граф встаёт, подходит и тычется мордой в моё бедро. Потом в руку Виктора, словно одобряя и поздравляя.