Но потом происходит нечто она выпрямляется, вздёргивает подбородок, в её синих глазах загорается не страх, а ярость, та самая, что когда-то выплеснулась на холст.
— Нет, — говорит тихо, но твёрдо. — Он не посмеет, он нас не тронет.
Нас — это слово решает всё. Старый Виктор Львов, тот, что был до неё, уже отдал бы приказ, но я не он. Уже нет, она не моя собственность, Злата моя женщина, и свою судьбу должна выбрать сама. Беру её лицо в ладони, заглядываю в бездонные глаза.
— Слушай меня внимательно, Злата, у нас есть два пути, — моя девочка замирает. — Первый, я могу сделать так, что он исчезнет навсегда, и никакие фотографии не помогут. Это быстро, чисто, — делаю паузу, давая ей осознать вес этих слов. — Но это мой путь, путь силы, к которому я привык, — она молчит, не отводя глаз. — Второй путь твой, ты встречаешься с ним под моим контролем, глаза в глаза и говоришь ему все, что копилось годами, закрываешь эту дверь сама раз и навсегда, а потом он идёт в тюрьму. Выбирай.
Злата долго смотрит на меня, вижу борьбу в её взгляде, страх перед лицом мучителя и новая окрепшая сила, которую я в ней взрастил.
— Я хочу встретиться с ним, — наконец произносит, её голос не дрожит. — Не хочу, чтобы на тебе лежало его исчезновение. Я должна посмотреть ему в глаза.
Гордость, острая и сладкая, распирает мою грудь вот она, моя девочка, моя женщина.
— Хорошо, так и будет.
Час спустя я жду её у лифта, Злата выходит в том самом темно синем платье, простом, но делающем её королевой, лицо девушки бледное, но решительное.
— Я готова.
Мы спускаемся на цокольный этаж, в звукоизолированную переговорную, Глеб стоит у двери.
— Все чисто, шеф. Он внутри, очень нервничает.
— Никого не впускать, — приказываю я, кладу руку на поясницу Златы. — Чтобы не случилось, я рядом. Всегда, — моя девочка кивает, глубоко вздыхает и толкает дверь. Я следую за ней.
Комната аскетичная, стол, пара стульев, и за столом он, постаревший, испуганный, с побелевшими от злости губами. Цветков, но не он заставляет Злату застыть на пороге рядом с ним, прижавшись к стене с глазами, полными ужаса и стыда, сидит худая, почти прозрачная женщина.
Женщина с фотографией из прошлого Златы, та, что не смогла её защитить, её мать.
Злата, замирает, глядя на неё, и я вижу, как рушится последняя опора в её мире тот, от кого она не ждала удара,
— Мама…
Глава 14
Злата
Дверь закрывается за нами с тихим щелчком, но звук этот грохочет в моих ушах громче любого взрыва. Я стою посреди стерильной переговорной, и, кажется, земля уходит из под ног. Он, сидит за столом, отвратительный, знакомый до тошноты, его глаза маленькие, злые, бегают по мне, по Виктору за моей спиной, выискивая слабину.