— Не командовать, а именно руководить, примерно так же, как ты руководишь даже генералом КГБ. Ты — руководишь, я — командую. И сейчас я командую тебе отправляться домой. Да, кстати, я тут посмотрела на тему для нового института в Ряжске, меня там расчетная часть заинтересовала. Можно я тоже в проектной работе поучаствую? Все же я доктор наук, арифметику хорошо выучила.
— А там руководителем проекта даже не кандидат и вообще почти что молодой специалист, ты что, у него в подчинении поработать желаешь?
— Нет, я желаю стать руководителем этого проекта. Видишь ли, прекрасное дитя, есть мнение, причем не только мое, но и Павла Анатольевича, что этот проект будет очень полезен… для совершенно иных, чем ты задумала, целей.
— Да? Ну ладно, пиши приказ. И начинай командовать — но кто у меня отделом кадров руководить теперь будет?
— А я по совместительству. И даже без допоплаты. Только один вопрос: ты же все заранее продумываешь и любая деталь у тебя имеет значение. Поясни: на кой черт тебе здесь нужны стометровые скважины?
В стране катастрофически не хватало меди. Да, благодаря поставкам за рубеж (и за «твердую валюту») вычислительной техники удалось закупки меди в закордонье прилично нарастить, но все равно медь была в дефиците. И, хотя на полную мощность работали заводы в Медногорске и Мончегорске, больше девяноста процентов меди стране давал Джезказган — но не потому, что там медный комбинат был огромный какой-то, а потому, что все другие были просто маленькими. Немало меди в СССР шло из Монголии, из Эрдэнэта — но немало только по монгольским меркам, а для Союза монгольские поставки были каплей в море, и руководство страны прекрасно понимало, что «так продолжаться больше не должно». Понимало — но, как говорил один деятель с ютуба, «география — это приговор». Ну и геология этой географии — тоже.
И при этом в СССР еще в сорок девятом году нашли просто гигантское месторождение меди. То есть в сорок девятом решили, что нашли «не очень маленькое» месторождение — но я–то знала, что Удокан — вообще третье в мире по запасам ценного металла, а возможно, что и первое. Но добраться до него было ой как не просто! Если отбросить в сторону разные фантазии, то единственным реальным способом там разжиться медью было строительство БАМа — и это строительство уже началось. Не просто началось, а просто невероятными темпами шло. Больше того, уже дорога дотянулась аж до Таксимо — со стороны Тынды дотянулась, но добираться туда по рельсам было далеко, долго и мучительно: через Транссиб крюк до Новой Чары получался больше двух тысяч километров, из которых восемьсот составляла одноколейка с редкими разъездами, пропускающая дюжину эшелонов в сутки. А просто приехать туда и начать копать медную руду было в принципе возможно — но тогда бы удоканская медь получилась бы в разы дороже любой импортной. А чтобы она стала подешевле, там требовалось выстроить очень много всякого разного, включая городок тысяч на сто населения, электростанцию мощностью под гигаватт, много прочего — и вот для строительства всего перечисленного и еще большего неперечисленного требовалась уже «нормальная железная дорога».