Она зашла ко мне в кабинет примерно через неделю после нашего с ней разговора о Ряжске и молча положила мне на стол довольно толстую папку:
— Вот, почитай, тебе, я думаю, понравится. То есть сначала точно не понравится, но ты все же себя перемогни и дочитай до конца.
— А то что?
— То, что ты просила: результаты расследования по Ряжску.
— А не понравится потому, что там вообще всех поголовно надо будет?
— Ты сначала почитай, а я пойду, у меня дел еще много. И знаешь что, если тебе снова на ком-то захочется злость сорвать, заходи ко мне.
— На тебе злость срывать предлагаешь?
— Нет. Но ты у нас девочка крепкая, однако и я не промах и уж пару оплеух вразумляющих дать тебе смогу. А потом смогу и убежать…
С этими словами она именно убежала, а я принялась читать то, что она мне принесла. Ну что же, мне действительно с Леной очень повезло: она все для себя списала на мой токсикоз. А я лишний раз убедилась в том, что правильные решения принимаются при наличии правильной же информации. А у меня, оказывается информация была, мягко говоря, неправильная…
И прежде всего у меня была даже не неправильная, а абсолютно ложная информация о правилах прописки, записи в очередь на улучшение жилищных условий и вообще о том, как люди в СССР решали свои «жилищные проблемы». Потому что сама я этими вопросами не интересовалась: работать-то я начала, когда Советского Союза уже не было и «всё изменилось», а поступавшая «информация» из прессы и сети была, мягко говоря, полным и откровенным враньем.
Про тех же «беспаспортных и бесправных колхозников»: селянину, чтобы покинуть родной колхоз, требовался документ. Но всего лишь документ о том, что он действительно селянин и проживает там-то и там-то: паспортов-то у них за ненадобностью не было, и хоть какое удостоверение личности все же было нужно. Но справка требовалась вовсе не «от председателя, разрешающего мужику выйти из колхоза», нужные справки выдавал и сельсовет, и участковый милиционер. Председатели тоже такие выдавали — но «колхозные» были нужны лишь в том случае, если мужик на рынок повез грузовик картошки. А если без картошки… причем справки и сельсовет, и участковый были обязаны выдать по первому же запросу: такие же требовались и если крестьянин в район решил в больницу на обследование поехать. Неотложная помощь, конечно, всем людям оказывалась и документы при этом не спрашивали — а для плановых операций и осмотров, которые проводились только местным, бумажка была нужна.
Поэтому такие справки были буквально у всех крестьян: формально срок ее действия составлял три месяца, но никто особо на дату выписки внимания не обращал — но тем не менее мужики старались всегда иметь при себе «актуальную бумагу». А с такой справкой мужик мог и в город перебраться без каких-либо проблем. Если он, конечно, в городе находил работу.