Дыхание постепенно замедляется, как будто мои жизненные батарейки внезапно пришли в негодность. В результате оно вообще останавливается от такого поразительного сходства.
Стоит мне провести параллель между Назаром-младшим и Соней, как ребра махом ужимаются, сдавливая все органы к чертовой матери.
Они похожи как две капли воды. Как две идентичные росинки на лепестке самого прекрасного цветка.
И от этого боль обжигает вдвойне.
Боль во мне обретает новую силу. Становится в разы острее, пронзительней и невыносимее с каждой секундой, с каждым ударом сердца, разрывающего грудь.
Мальчишка запрокидывает голову на меня и улыбается.
И тут сердце екает при виде до боли знакомой ямочки на левой щеке.
Она одна… Точь-в-точь, как у Сони…
Почва уходит из-под ног, и я проваливаюсь в бездонную пропасть, где реальность теряет границы.
Меня перебрасывает сначала на четырнадцать лет назад, а потом разум захлестывают воспоминания восьмилетней давности.
Оказывается, они еще так свежи в моей памяти, словно это было вчера…
***
Восемь лет назад
– Папуль, передай, пожалуйста, маме, что я не хочу больше ходить в «развивашку». Сегодня я иду туда в последний раз, потому что я и так умная, – с заднего сиденья доносились очевидные вещи, произнесенные Соней.
Светофор вспыхнул красным. Я остановился в потоке машин и в зеркале заднего вида встретился со взглядом своей не по годам смышленой дочери. Сбоку послышался смешок жены. Она сидела всего в полуметре от Сони, но иногда в нашей семье случались моменты, когда девочки ссорились по пустякам, а я становился единственным мостом между ними.
– Алён, наша дочь не желает ходить в «развивашку». Прими меры, наконец, – передал я серьезнейшим тоном, подавляя улыбку, на что жена нахмурилась и стрельнула в меня молниями из своих янтарных глаз.
– Дорогой, передай нашей дочери, что я запрещаю ей не хотеть ходить на курсы дошколят, – нарочито строго проговорила жена, также сдерживая улыбку.
Я повернулся к своей любимой крошке и сочувственно пожал плечами.
– Сонь, мама запрещает тебе не хотеть. Она категорически против, но, обещаю, я что-нибудь придумаю.
– Тогда запрети ей запрещать. Ты же можешь, пап. Ты же командир, – дочка сложила в мольбе ладошки в варежках. – Мама всегда слушается тебя. Передай ей, что эти курсы ничему новому меня не учат. Мне там скучно, – добила она меня, сложив губки бантиком.
– Так, девчонки, с этого дня я отказываюсь быть «передастом»! Советую вам помириться, а то вы меня так до ручки доведете! – хохотал я, поочередно поглядывая на них.
Сердце Алены не выдержало таких заморозков в сторону дочери и в результате оттаяло.