Словно под гипнозом, я открываю дверцу. Прямо в одежде ступаю под горячие струи и оказываюсь у нее за спиной. Дышу ей в затылок, пока она, запрокинув голову, промывает волосы от шампуня, массирует кожу головы.
Обжигающая вода контрастирует с холодом в моей голове. Я полностью отдаю отчет своим действиям. Словно так и должно быть. Словно все к этому и шло.
Губы тянутся к ее телу, прижимаются к нежному плечу. Я оставляю на гладкой коже влажный след, от которого Света вздрагивает и замирает, прильнув к кафельной стене.
– Назар?
От кафеля эхом отскакивает мое имя и вонзается в плоть мелкими иглами. Проникает в уши возбуждающей магией. До разума добирается, отдаваясь дрожью.
– Да, – отвечаю сипло и очень тихо, едва громче звуков льющейся воды.
Света медленно поворачивается ко мне лицом. Удивленные глаза смотрят из-под мокрых ресниц. Дыхание частое и такое же горячее, как пар, окутывающий меня. Хочу вобрать его в себя, насытиться им.
– Что ты тут делаешь? – недоумевает она, но в ее взгляде нет ни капли страха.
– Почему ты никогда не закрываешься? – говорю я шепотом, жадно разглядывая молодое тело.
– Как все прошло? – играется она вопросами со мной.
– Сейчас это не важно, – кончиком пальца я скольжу по ее плечу, и дрожь пробегает по ее коже вслед за моей рукой. – Важно то, к чему это привело. Я кое-что понял для себя…
Кадык дергается. В собственной шкуре мне становится невыносимо тесно.
Света не отвечает. Сверлит меня потемневшим взглядом, а потом встает на цыпочки и дотягивается до моих губ.
И я будто всю жизнь ждал этого поцелуя, наполненного нежностью, робостью, какой-то юношеской искренностью. С ним приходит небывалое облегчение, но физически становится куда сложнее.
– Я хочу забрать тебя, – выдыхаю я в ее губы.
Хочу раздеть ее до самого сердца…
– Куда? – спрашивает она, возвращая мне свое дыхание.
– В свою спальню. Если ты не против.
– Нет, – беззвучно отвечает она, обвивая руками мою шею. – Не против.
Не помню, как отнес ее к себе. Мощный выброс эндорфинов затмил мой рассудок.
Осознание возвращается ко мне только, когда я кладу Свету на свою постель. Склонившись над ней, я безмолвно молю о тишине.
Слова не нужны.
Дыхание – музыка. Сердце задает ритм. Язык, руки и губы – как средство общения.
Я дразню и ее, и себя. Ласкаю ее тело всю ночь напролет, одновременно придумывая себе новые мечты. Хочу, чтобы солнце не взошло этим утром, чтобы оно потухло к чертовой матери… хотя бы на один день. Мне хватит тепла ее взгляда и рук.
Эти ее руки… Эти прикосновения – словно дыхание щекочущего ветра, играющего на коже. В глазах ее плещется ласковое море в лучах полуденного солнца, и я тону в этой глубине, захлебываясь ярким светом и ощущая себя в нужном месте.