– Зачем тебе это? – Ива решила говорить прямо и старалась, чтобы голос не дрожал и не выдал ее страха. – Ты даже не человек!
– Догадалась, значит, умная глупая девочка. Это не важно. Твой страх и твоя боль доставят мне удовольствия не меньше. Мира оказалась такой сладкой, когда я распробовал ее ужас, выпил слезы с ее щек, когда она вздрагивала и хныкала, лишаясь своего девичества.
Мира, несчастная Мира. Она понимала, что обречена, когда оставляла записку…
– Нет! – крикнула Ива.
Она решительно начала подниматься на ноги, которые подгибались от слабости. Но Эсмусу придется потрудиться, прежде чем он сломит ее сопротивление. Она будет драться, царапаться и кусаться. Она…
– Тихо, тихо, тихо…
Голос Эсмуса зашелестел, словно змеиное шипение, он был точно яд, что проник в сердце Ивы, сковал ее мышцы. Ива, обездвиженная, упала обратно в кресло, и даже губы не слушались ее. Только глаза еще подчинялись ее воле и шарили по комнате, цеплялись за предметы в поисках спасения. А потом остановились на огне. Он бушевал сегодня, рвался прочь сквозь железную решетку, лизал камни камина.
«Я буду смотреть на тебя. Я буду смотреть на тебя, и мне не будет так страшно…»
Ива чувствовала, как руки Эсмуса скользят по ее телу, оглаживая то плечи, то бедра. Он снял косынку с ее головы, и холодная ладонь легла на макушку.
– Тихо, тихо, тихо…
Эсмус взял Иву за подбородок, поворачивая ее голову, заставляя посмотреть на себя, но она лишь на мгновение увидела тонкие губы, блестящие торжествующие глаза, а потом из последних сил изогнулась и снова обратила лицо к огню.
– Хочешь смотреть на него? – догадался хозяин лавки и почему-то вновь рассмеялся. – Что же, ладно. Есть в этом что-то пикантное. В твоем незнании, в его беспомощности…
Последние слова Эсмуса шелестели, как песок. Его руки рванули ворот простого, но добротного платья, а ладонь, ледяная, точно рыба, вытащенная из проруби, скользнула по спине Ивы.
«После всего… После всего останется только умереть… – отстраненно думала Ива. – Без магии я уже не буду собой…»
Она пробовала отвлечься и вспомнить о сестрах. О том, как утром они собирались за одним столом. О том, как вечерами, сидя у камина, читали вслух. И самая нудная и скучная работа в Алом доме казалась ей сейчас верхом блаженства. Ива даже безропотно бы натерла воском полы, хотя раньше терпеть не могла этой повинности. Расцеловала бы всех, даже вредную Розу… Они ждут, они надеются на нее…
Ива содрогнулась и застонала против воли, когда Эсмус вздернул вверх ее запястья.
– Ксандор, – прошептала она, сама не понимая, почему произнесла имя врага.