– Я согласна! – покупательница не стала даже торговаться.
– Альбина, милая, помоги мне. Принеси ту статуэтку волка, которая так тебе понравилась. Ты понимаешь, о чем я.
Госпожа Ильвиль обернулась и посмотрела на Иву с торжествующей улыбкой. Она знала! Она делала это специально!
– Нет… – одними губами произнесла Ива. – Не надо…
– Альбина, детка, что ты там шепчешь? Поторопись! Не станем заставлять нашу покупательницу ждать!
– Возможно… – Иве с трудом дались эти слова. – Есть еще что-то, что поможет мальчику? Эта статуэтка… Она действительно мне нравится, и я… внесу плату…
Эсмеральда рассмеялась. Стояла, скрестив руки на груди, и хохотала, будто не слышала ничего смешнее.
– Как порой быстро «никогда» изменяется на «конечно», – произнесла она, отсмеявшись. – Что же, принеси тот маленький барабан, что стоит на верхней полке. И палочки не забудь! А ты, малыш, как следует стучи в него перед сном, договорились?
Барабан был теплым. Живым.
«Прости, – мысленно произнесла Ива. – Пожалуйста, прости. У меня нет другого выхода».
Посетительница ушла, унося с собой барабан, а госпожа Ильвиль достала из ящика нож и тряпки.
– Тебе помочь, милая?
– Я сама, – процедила сквозь зубы Ива.
– Подожди, я подстелю старые бумаги. Не хочу потом оттирать прилавок.
Эсмеральда, напевая, накрыла столешницу исписанными листами и застыла, наблюдая за Ивой любопытными веселыми глазами.
Ива взяла нож в правую руку, попробовала лезвие пальцем – острое. Она справится. Справится.
«Так, дыши! Это всего мгновение!»
Зажмурилась. Задержала дыхание. Закричала.
Ива сидела у камина, баюкая левую руку. Кровь пропитала тряпки, которые она неумело навертела на искалеченный палец.
Статуэтка волка не превратилась в Ксандора. Все оказалось напрасно. Ива больше не знала, что ей делать. Она была напугана, как никогда прежде. От боли и страха даже соображала с трудом.
Она жалась к камину, надеясь, что тепло прогонит дрожь, но все равно продолжала трястись. Палец ныл и дергал. Но хуже всего было отчаяние, что накрывало Иву с головой.
– Мне так страшно, – сказала она огню, ведь ей больше некому было пожаловаться. – Ты только посмотри, что они сделали со мной…
И, надеясь, что пламя в камине не осудит ее за слезы, безмолвно заплакала.
– Азалия, Ирис, Роза, – шептала Ива, раскачиваясь. – Гортензия, Зербина, Фиалка, Лилия, Жасмин, Гербера, Астра… Азалия, Ирис, Роза…
Снова и снова по кругу. И пока она произносила имена сестер, ей казалось, что они рядом.
В какой-то момент Ива задремала, и ей привиделось, что она снова стоит на пороге Алого дома, готовая отправиться на встречу с префектом. Младшим девочкам запретили провожать ее, но Ива заметила, как Гортензия и Астра затаились в коридоре за старым комодом, а когда Ива посмотрела в их сторону, Тензи, которая всегда была боевой и шкодливой непоседой, сделала воинственное лицо и изобразила, как она безжалостно втыкает нож во врага. А застенчивая Астра послала ей воздушный поцелуй.