— Откуда ты знаешь? — выдохнула я, глядя на цветы.
— Ты говорила как-то, когда мы смотрели передачу про сады. Сказала, что пионы — самые красивые. Я запомнил.
Я повернулась к нему. В свете свечей его лицо казалось мягче, моложе, и в глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Демид…
— Подожди, — остановил он. — Дай я скажу.
Он взял мои руки в свои.
— Я никогда не делал этого раньше. Не ухаживал. Не ходил на свидания. У меня были… отношения, но они были частью сделок, переговоров, удобства. А с тобой… с тобой всё иначе. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернула всё вверх дном, заставила меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад. И я хочу, чтобы сегодня было первым из многих. Первым настоящим свиданием с тобой.
Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От счастья. От того, что этот невероятный, сложный, раненый человек открывает мне свою душу.
— Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, — прошептала я.
— Представляю, — улыбнулся он. — Потому что чувствую то же самое.
Мы сели за столик. Еда была восхитительной — лёгкой, изысканной, но не вычурной. Мы говорили обо всём и ни о чём. О моём детстве, о его учёбе, о смешных случаях с Мишей, о музыке, о книгах. Обычный разговор двух людей, которые узнают друг друга. Но в нём было столько глубины, сколько не бывает на обычных свиданиях.
— Знаешь, что самое страшное? — спросил он вдруг.
— Что?
— Что я мог тебя не заметить. Если бы не тот день в детском уголке, если бы не Миша, если бы не всё это… я бы прошёл мимо. А ты была рядом. В моём же офисе. И я бы никогда не узнал, что такое возможно.
— Но ты заметил, — сказала я. — Судьба, наверное.
— Или Миша, — усмехнулся он. — Он всегда был умнее меня.
Мы рассмеялись. И в этом смехе, в этой ночи, в этом городе под нами было что-то такое правильное, такое настоящее, что я хотела остановить время.
После ужина мы стояли у перил, глядя на огни. Демид обнял меня сзади, прижавшись подбородком к моей макушке.
— Жаль, что это кончится, — сказала я.
— Это не кончится, — ответил он. — Это только начало.
Я повернулась к нему. Его лицо было так близко. Я видела каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, каждый блик свечей в его зрачках.
— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся.
И в этот момент рухнули последние стены. Всё, что я сдерживала, всё, в чём я боялась признаться даже себе, вырвалось наружу.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Так сильно, что иногда мне становится страшно.