Тимур Артурович бросил трубку, взгляд его мгновенно метнулся к дорогим часам на запястье.
Я про себя сосчитала, сколько мне придется выплачивать ему по гроб жизни за его потраченное драгоценное время. Наверное, лет двести, не меньше, если выплачивать почками и роговицами.
Допив кофе (бесплатный, между прочим, кофе!), я выдавила из себя что-то вроде благодарной улыбки и тихо, но искренне прошептала:
– Спасибо.
Кажется, босс слегка удивился. Но потеплел.
Может, его в жизни вообще мало кто благодарил? Все только просят, выслуживаются, лебезят… Бедняга!
Он потер переносицу, вид у него был такой, словно он только что выиграл в лотерею билет на работу в две смены без выходных. Пожизненный.
– Так, ладно. Почему вы ночевали в моей кладовке? – спросил он, скорее из вежливости, чем из реального интереса.
Я судорожно вздохнула и начала свой печальный рассказ.
– Я тут стажируюсь, уже неделю. Стажерам, как вы знаете, не платят. Я приехала сюда к парню…, – на этом месте мой голос предательски дрогнул. …а он мне изменил. А подружка…, – я запнулась. …а подружка, я уже рассказывала, у которой я жила, меня кинула. Я не рассчитывала, что… я думала, что меня сразу примут на работу, и стажировка немного подкосила мои расходы… и..
Босс, судя по всему, слушал меня вполуха.
Он устало прошептал что-то похожее на молитву, встал, засунул руки в карманы своих безупречных брюк и, уткнувшись взглядом в окно, погрузился в глубокую задумчивость.
Что он там высматривал? Приближение конца света?
Судя по тому как он на меня смотрел и как со мной разговаривал – я была его предвестником.
– В вашем личном деле указано, что вы стажируетесь на должность ассистента-проектировщика… – начал было Тимур Артурович, но раздался звонок с его личного телефона.
Тимур Артурович, словно очнувшись от транса, стремительно вернулся к своему столу.
Он ловким движением включил телефонный вызов на громкую связь.
На другом конце провода раздался плачущий голос пожилой женщины.
– Тимур Артурович, миленький, я упала… ногу сломала….
Справедливости ради, ломать ногу – это то еще удовольствие.
И тут же на заднем плане прорезался звонкий детский голосок:
– Это не я няне ножку сломала, папочка, не злись!
Меня прорвало.
Я не удержалась и расхохоталась.
Нет, я, конечно, сочувствую сломанной ноге и прочим жизненным неурядицам, но эта детская непосредственность… Это было гениально!
Я прикрыла рот рукой, осознав, что мой смех привлек внимание босса.
Он смотрел на меня с таким выражением лица, словно я только что призналась, что ногу его няне сломала именно Я.