Мы оба смеялись до слез.
– Надо же, там у вас страсти кипят, – с усмешкой проговорил Тимур.
– Может, это и есть её судьба? Она – штука непредсказуемая. Может, Вася и правда растопит её ледяное сердце.
Потом, насмеявшись, Тимур тихо признался:
– В поезде уже не такая поездка без тебя. Так… безжизненно.
– Зато хоть выспался, – ответила я, закусывая губу.
Учитывая, что мы толком не спали всю неделю я ему даже немного завидовала.
Как же хотелось к нему! Я уже безумно соскучилась. Мне не верилось, что я тут, в тихой деревне, а он – в элитном доме в Москве.
Нас разделяет не только расстояние. Наши миры такие разные. И я так боялась потерять то хрупкое, что у нас было.
Тимур словно почувствовал мою тревогу.
– Скучаю по тебе, Насть, – проговорил он тихо. – По уюту, по теплу, которое ты мне даришь. Здесь всё какое-то… искусственное. Даже воздух другой.
Он помолчал немного, а потом добавил:
– Купи билеты сразу же после юбилея твоего папы. Потому что дольше я не выдержу.
Сердце забилось быстрее. Звучит как приказ. И какой желанный. Увидеть его, обнять.
– Как же я тут Ирину увезу? – отшутилась я, стараясь скрыть волнение. – Может это любовь всей её жизни! Как она потом без него?
– А как я – без тебя? Может это ты… – он резко замолчал, будто борясь с желанием продолжить. – Думаю, такое лучше говорить лично…
Я поняла, что он имел в виду, и от счастья у меня перехватило дыхание.
Рано утром, едва запел петух, раздалось ворчание Ирины.
Помятая, взлохмаченная, она продолжала бурчать себе под нос, кое-как натягивая одежду. Едва доковыляла до кухни, пытаясь разыскать кофе-машину.
Я посмеивалась про себя.
– Кофе? Если вам кофе, то ближайшая кофейня – в центре города, на вокзале. Там и чебуреки отменные, между прочим, – съязвила я, наслаждаясь ее растерянным видом.
Карина, немного испугавшись, прижала к себе Матроскина, который на домашних щах знатно раздобрел и пузо наел. Кот, довольный вниманием, мурлыкнул в ответ.
Мама, как ни в чем не бывало, спросила:
– Что бы вы хотели на обед? Может, борщ? С пампушками и салом?
Ирина недовольно скривилась и проворчала:
– Ага, и желательно, на петухе!
Тут уж я не выдержала. Когда мама вышла, я повернулась к Ирине.
– Будьте добры вести себя вежливее в доме моих родителей, – отрезала я. – Не понимаю, откуда столько брезгливости и злости? Вы ведь тоже не в графском поместье родились. Даже Тимур… Артурович, ваш босс, между прочим, вел себя здесь дружелюбно и совсем не строил из себя не пойми кого.
Ирина вспыхнула.
– Да, я всю жизнь горбатилась, – огрызнулась она. – Чтобы из такой деревни уехать и нормально жить! Красиво жить! И теперь я снова в деревне…