Москва встретила меня не хлебом-солью, а ледяным душем. Причем, в самом буквальном смысле.
Обняв себя за плечи – жест, который, по идее, должен был символизировать тепло и надежду, а на деле больше напоминал отчаянную попытку не рассыпаться на миллиард мелких кусочков – шла по промокшему московскому асфальту и всхлипывала. Героиня, блин, мелодрамы. В главной роли – я, Настя Нестерова. И сюжет, как назло, трагикомедийный.
Переехала, называется! Гордость мамы и папы, покорительница столицы! Ага, щас.
За неделю Москва меня так приложила, что мне казалось, будто я не в Первопрестольной, а на ринге с самим Ковалевым. И это при том, что с боксом у меня отношения не сложились еще в детстве – когда я попыталась защитить плюшевого кота от дворового хулигана и получила песком в глаза.
Первый «звоночек» прозвенел сразу по прибытии. Мой парень, ради любви к которому я, собственно, и решилась на этот отчаянный шаг – сбежала с насиженного родового гнезда в провинциальной Алексеевке – оказался не таким уж и рыцарем.
Точнее, рыцарем он был, но с очень своеобразным кодексом чести. Буквально через пару дней после моего прибытия в его «холостяцкую берлогу» (читай: однокомнатную квартиру, заставленную коробками из-под пиццы и носками) он привел… другую.
– Ой, это моя бывшая одногруппница, ей просто переночевать негде было! – промямлил он, когда я застукала их мило воркующими на кухне рано утром.
В тот момент я поняла, что мои представления о московской романтике несколько расходятся с суровой реальностью.
Второй удар под дых прилетел от подруги детства, к которой я героически сбежала после предательства «рыцаря».
Она великодушно приютила меня на неделю, за что я готова была расцеловать ее в обе щеки. Но счастье мое было недолгим.
– Прости, Настюх, но мне нужно срочно съехать. Хозяйка решила поднять цену дико и сдает квартиру посуточно, а мне тут больше нечего ловить. Держись, ладно?
И все. Подруга испарилась, оставив меня наедине с моими московскими проблемами.
Хорошо, что мои вещи, которые я собирала транспортной компанией, задержались где-то по пути. Теперь это даже подарок свыше, но тогда я лютовала! Ведь я как была в рюкзаке, так неделю и протусила в том, что в нем было.
Жить мне теперь негде. ВООБЩЕ. Под мостом я, конечно, надеюсь, не окажусь, но перспектива ночевки на вокзале меня пугала не меньше, чем перспектива снова увидеть лицо бывшего.
А зарплата, которую я еще даже не заработала, маячила где-то на горизонте, словно мираж в пустыне. Я же всего лишь стажер. Бедный, несчастный стажер в огромной, равнодушной Москве.