И вот, когда я, наконец, собралась с духом и уже открыла рот, чтобы объяснить, какого лешего я делала в его кладовой, в дверь постучали.
Вошла личная ассистентка генерального. Или одна из.
Лена была воплощением офисного совершенства: безупречный костюм, прическа волосок к волоску, взгляд, сканирующий все вокруг. Она окинула меня взглядом, полным…чего? Презрения? Сочувствия? Удивления? Скорее, всего вместе взятого.
Поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и… круассаном. Не тем жалким подобием круассана, что я вчера вечером купила на последние копейки, а настоящим, воздушным, словно телепортированным прямиком из парижской кондитерской.
Он источал аромат сливочного масла, миндаля и чего-то еще, неуловимо французского. Мой круассан пах голодом и безысходностью, этот – как рай.
Лена, эта воплощенная мисс Эффективность, проплыла мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ледяного спокойствия.
– Тимур Артурович, вам срочный звонок из Красной Поляны, – пропела она своим идеально поставленным голосом и исчезла за дверью, оставив меня один на один с искушением.
С круассаном! А вы о чем подумали?
Искушение лежало прямо передо мной, золотистое, хрустящее, словно насмехалось над моей нищетой.
Я представила себе, как это будет выглядеть: я сцапываю эту французскую булочку со стола босса, как мой кот – селедку со стола, и одним махом отправляю её в желудок.
Не будет же он из меня ее выколачивать?
Тимур Артурович, тем временем, взял в руки свой «коммуникатор» и принялся что-то там сосредоточенно тыкать.
И вот тут-то мой предательский организм снова подал голос. Живот заурчал так, словно я проглотила целый оркестр.
Босс вскинул брови и посмотрел на меня с выражением одновременно умоляющим и брезгливым.
– Я вас умоляю, ешьте! Я больше не могу это слушать, – процедил он сквозь зубы.
Что ж, если настаивают…
Я потянулась к круассану с видом, будто делаю величайшее одолжение в его жизни.
Первый укус – и мир заиграл новыми красками. Воздушное тесто таяло во рту, оставляя божественное послевкусие. Я закрыла глаза от удовольствия, мысленно прощая Москву за все её недружелюбие.
Пока я блаженствовала, Тимур Артурович вел какой-то напряженный разговор. Хмурил брови, пил кофе маленькими глотками и говорил короткими, отрывистыми фразами.
Из обрывков фраз я поняла, что он должен срочно вылететь в Сочи, в Красную Поляну, на какой-то крупный объект.
Видимо, там случился какой-то форс-мажор, требующий немедленного вмешательства высокого начальства. Мои проблемы с чуланом, кажется, отошли на второй план.