И пока я думала, босс решил добить меня последним весомым аргументом:
– Вы будете жить в моем доме.
И вот тут-то строгий взгляд босса неожиданно скользнул по мне с головы до ног, оценивая уже не мои профессиональные навыки, а, скажем так, товарный вид.
Я всегда говорила себе, что мне плевать. Что мнение мужчин о моей внешности – это пустой звук, не имеющий никакого отношения к моему интеллекту, к моим достижениям.
Но сейчас, когда этот взгляд, холодный и цепкий, прошелся по мне, словно сканер, я вдруг осознала, что это не так. Чертовски не так.
Мне было важно. Важно, что он увидел. Важно, насколько я соответствую его… чему? Ожиданиям? Фантазиям? Или просто какому-то абстрактному образу женщины, которую он хотел бы видеть рядом.
Самолюбие, конечно, задето изрядно. Потому что я, видите ли, недостаточно хороша для чертежей и сложных расчетов, но вполне сгожусь для… чего? Для чего, Тимур Артурович, я сгожусь? Жить в его доме и нянчить его дочку?
Ответ тонул в непроницаемом выражении его лица. На нем не было ни тени эмоции, ни намека на мысль. Кирпичная кладка, возведенная годами успешного бизнеса, надежно скрывала все, что могло выдать его истинные намерения.
И я понимала, что не узнаю. Не добьюсь от него ни слова, ни жеста, ни взгляда, который бы пролил свет на эту загадку.
Единственное, что выдавало его внутреннее состояние – предательская венка на виске. Она пульсировала, словно маленький барабанщик, отбивая яростный ритм то ли раздражения, то ли… чего? Нетерпения? Злости? Или, может быть, разочарования? Разочарования от того, что я не оправдала его ожиданий? Что я не та самая, идеальная, бессловесная кукла, которую он мечтал увидеть в роли домашней прислуги?
Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Беспомощной перед его властью, перед его молчанием, перед этой чертовой венкой, которая стала для меня единственным окном в его непроницаемую душу.
Его ледяной взгляд пробуравил меня насквозь.
– Это предложение не обсуждается. Приступайте к работе немедленно. Мой водитель вас отвезет.
Я сглотнула ком в горле и пропищала что-то вроде «хорошо», чувствуя себя загнанной мышкой перед огромным бесчувственным котом. Ну, а какой у меня был выбор? Никакого.
Мне негде и не на что жить – он предоставил мне эту возможность.
Ему срочно нужна няня… Ой, ну, то есть не ему, а его дочке, – вот я удачно вывалилась из чулана.
Судьба.
Тимур Артурович сухо кивнул, даже не попрощавшись, и отвернулся к окну.
– Я… я могу идти?
Он ничего не ответил, уже кому-то набирал по сотовому.
Я встала и вышла из его кабинета, стараясь не споткнуться на высоких каблуках. За дверью я позволила себе выдохнуть, но облегчения не почувствовала.