— Наверно, — Лиза уже не могла скрывать стон и выдохнула громко и протяжно, — а-а-а! Кто-нибудь! Сделайте что-нибудь! Анальгинчику бы! Мишка, больно!
Миша в растерянности продолжал шарить по сторонам в поисках ровной ветки, не зная, что предпринять и как помочь любимой.
— Лизонька, маленькая моя, терпи, любимая. Нет анальгинчика. Ничего нет. Да что же такое! — вдруг завопил он.
— Что, Мишаня, что случилось?
— Да вроде змея по руке скользнула.
— Укусила?
— Я не понял. Скользнула. Да где же эта луна! — заорал он громко.
Тучи на небе как будто услышали крик отчаявшегося человека и медленно сползли с полной луны. Она осветила двух людей, сидевших на земле.
Обрадовавшись долгожданному свету, Миша принялся осматривать ногу Лизы. Сомнений не было — там был перелом или сильный вывих, и отек медленно заливал голень и стопу.
Миша старательно избегал смотреть в глаза Лизе, потому что понимал — она измучена, она плачет, ей больно, а он ничего не может сделать. При свете полной луны удалось найти довольно ровную ветку, и Миша принялся сооружать шину, сняв шнурки со своих ботинок. При этом он старался успокаивающе приговаривать:
— Ну вот, Лизонька. Видишь, как хорошо. И свет уже есть, и шину сейчас приладим. Все будет хорошо, родная.
Неожиданно спокойным и холодным голосов Лиза спросила:
— Как змея? Она укусила тебя?
— Не знаю, Лизонька. Наверно, нет. Я не почувствовал. Все у нас сейчас будет хорошо, даже луна уже появилась.
Тем же холодным голосом Лиза проговорила:
— Не надо было бежать. Только страданий себе добавили. Миша, мне хочется помолиться. Ты знаешь какие-нибудь молитвы?
— Нет, Лизонька, не знаю.
— Вот и я не знаю, но почему-то очень хочется. Что-то изнутри рвется. Как-будто от этого зависит моя жизнь.
Миша вдруг хлопнул себя по голове:
— Лиза, так у меня иконка есть, я ее в доме Бариновых взял. Мне показалось, что такая иконка у бабушки в деревне была. Сейчас-сейчас. Надеюсь, я ее не потерял, — Миша суетливо принялся развязывать тайный кармашек, приспособленный за поясом на штанах, — сейчас-сейчас. Я чувствую, она на месте.
Через несколько секунд он выудил из кармашка свернутую в трубочку холстину, завернутую в серую тряпицу. Бросив взгляд на Лизу, Миша удивился ее остановившемуся взгляду.
Его жена медленно протянула руку к крохотному свертку, Миша отдал его и тревожно огляделся. Лай собак был все ближе. Спастись казалось невозможно. Собаки шли по следу.
— Мишка, это он, — еще пару секунд назад голос Лизы казался серым и безжизненным, а сейчас был полон восторга, — Мишка, это он! Я вспомнила!