Им обоим казалось, что их запаленное, шумное дыхание слышно на весь лес, и за ними сейчас бросятся и белые, и красные. Задыхаясь и кашляя, они бежали, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Крупные ветки на своем пути еще можно было увидеть, но тонкие были не заметны, и они жестоко хлестали по лицам, царапали и норовили поранить глаза. Земля под ногами, сначала сухая и твердая, скоро стала пружинить, и Миша с ужасом подумал, что они могут выйти к болоту.
Звуки боя, поначалу очень громкие, удалялись и становились все тише и тише. Наконец Миша скомандовал остановку, и беглецы оба свалились ровно на том месте, где решение об отдыхе пришло. Они долго лежали, восстанавливая дыхание и постанывая от того, что не было ни одной точки на теле, которая бы не болела. Невыносимо хотелось пить, но даже росы на траве еще не было.
Когда появились силы воспринимать еще что-то кроме своего тяжелого дыхания, оба с ужасом услышали очень далекий лай собак. Собаки белых достаточно часто натаскивались на поиск беглых рабов. Миша тяжело проговорил:
— Если победили белые, и если они привели своих собак, то это проблема. Их обязательно выпустят для поиска разбежавшихся женщин и детей деревни, и они скорее всего выйдут на нас по свежим следам.
— Мишаня, а если победили индейцы?
— У них скорее всего собаки охотничьи. Не знаю, могут ли их пустить по следам людей. В любом случае ситуация так себе. Надо бежать.
— Да, — послышался обреченный голос Лизы, — а ты помнишь, в какую сторону? Я даже не понимаю, откуда мы бежали.
— Подъем, Лизонька. Конечно, я знаю, куда бежать. Подальше от места, где хотели скальпировать и резать сухожилия.
Тихо ругаясь, охая и скуля от боли, беглецы встали и отправились дальше. Но уже через пару минут Лиза зацепилась ногой за корягу и упала, потянув за собой Мишу. Она громко взвизгнула, а потом растерянно прошептала:
— Мишка, что-то хрустнуло. Нога. Надо встать. Помоги.
— Подожди. Точно хрустнуло?
— Точно.
— Пальцами пошевели.
— Уже шевелю, — попыталась пошутить Лиза, — но получается только пальцами на руках. Как же так?
— В каком месте?
— Наверно голеностоп. Правый. А-а-а. Как же больно! А-а-а! Что делать! — грозный криминалист Елизавета Белова тихо скулила, прижимая руки ко рту и стараясь сдержать струящиеся слезы.
— Да что ж такое, почему темно так! Где эта чертова луна! Лизка, не плачь, сейчас шину найдем и наложим.
— Шина — это не обезболивающее, — сдавленным голосом проговорила Лиза, растирая слезы по грязному, измученному лицу.
— Но шина тоже нужна, — Миша старался говорить бодрым и уверенным голосом, одновременно шаря вокруг в поисках ровной палки и какой-нибудь гибкой ветки, — на твоем наряде какие-то шнурочки найдутся, чтобы зафиксировать шину? У меня шнурки на ботинках есть.