— Зиночка — окликнул медика Ибрагимов — уходишь от нас да?
— Журавлев приказал раненых в тыл доставить — женщина обернулась, убрала тыльной стороной руки спадающую на глаза челку — мы только туда и сразу обратно вернемся.
— Сержант, подойди — раненый возле которого суетилась сейчас санинструктор, оказался подполковник Лоскутов. Туго перемотанное бинтом худое тело тяжело, неровно вздрагивало при каждом судорожном вздохе.
— Счастливчик ты как я посмотрю — интендант скривился в жутком подобии улыбки, закашлялся и на белом полотне стягивающей грудь повязки ярче проступили алые пятна — далеко пойдешь. Если сегодняшний день переживешь, конечно. А я вот отвоевался.
— Товарищ полковник вам нельзя разговаривать — бросилась к раненому медичка. Теперь она показалась Карасеву намного моложе. Скорее всего, ей не было и тридцати, возможно и вовсе была его одногодком. Окопная грязь и усталость старили ее лицо лет на двадцать.
Лоскутов лишь устало махнул рукой и опустился на импровизированную волокушу.
Так и не сообразив, что ответить Андрей потихоньку отошел в сторону, разыскивая среди эвакуируемых своих бойцов. Он лишь успел сказать им несколько ободряющих слов, и отойдя встал рядом с Ибрагимовым, провожая взглядом небольшой караван.
— Плохо — бросив взгляд на безоблачную высоту неба, негромко, так, чтобы слышал только лейтенант, заметил Карасев — если самолеты налетят, дойти до переправы они просто не успеют. Перестреляют как цыплят в голой степи.
— Если не уйдут и высотку не удержим, все равно погибнут — также негромко заметил Исмаил — А если даже и удержим, с ними оторваться нам труднее будет. Так хоть немножко шанс есть.
Некоторое время командиры смотрели, как тонкая цепочка людей и груженых носилками животных уходит за гребень холма, затем, пожелав друг другу удачи, разошлись по своим подразделениям.
Как и говорил Ибрагимов, вторая рота занимала окопы на правом фланге позиции. Андрей, конечно, ожидал, что численность бойцов вверенного ему подразделения будет, мягко говоря, далека от штатной, но действительность превзошла самые худшие его ожидания, ввергнув в уныние свежеиспеченного ротного. Нет, он конечно предполагал что все будет плохо, но чтобы все было настолько плохо… Оборону на рубеже протяженностью никак не меньше восьмисот метров держало тридцать шесть красноармейцев, да и из тех почти треть щеголяла свежими, и не очень, бинтами. Из средств усиления имелся лишь один чудом уцелевший расчет бронебойщиков и пара ручных пулеметов. На фоне всего этого «богатства», приведенные Матафоновым, трое НКВДшников Карасевского взвода и пара «дядек» постарше очевидно из тех, что накануне прибыли в Большенабатовку вместе с подполковником Лоскутовым, оказались солидным подкреплением. Все, больше рассчитывать было не на что.