«Агрегат», сооруженный неведомым умельцем из винтовочной гильзы еще месяц назад выцыганил у старшины в соседнем батальоне в обмен на причитающееся ему табачное довольствие, а часы хорошие, швейцарские, это фрицы «подогнали». Оберлейтенанту, возглавлявшему очередную их попытку выбить Карасевскую роту с занимаемой позиции, они вряд ли больше понадобятся. Валяется где-то на первом этаже вместе с дюжиной своих подчиненных. А ведь в тот — крайний раз у немцев почти получилось. В дом ворвались, до рукопашной дело дошло. Но ничего, выдержали.
Тусклый, пляшущий огонек вновь слабо осветил циферблат. Черт, бензин заканчивается, надо думать, где доставать.
Вооружившись биноклем, «подарком» все того же «щедрого» обера, Андрей подполз к окну. В занятом немцами доме царит полнейшая тишина. Только в крайнем справа окне третьего этажа на секунду мелькнул и исчез огонек сигареты. Часовой видимо. Вообще-то Васильев со своей неразлучной «трубкой» давно отучили фрицев от подобной неосмотрительности, но этот видимо новенький, а может просто забылся, страх потерял.
Вдалеке приглушенно простучала пулеметная очередь, грохнуло несколько взрывов и снова все затихло, только над вражескими позициями взмыла в небо осветительная ракета, немного повисев, словно неохотно сползла вниз.
— Пора бы уже — Карасев озабоченно бросил взгляд на часы.
Словно услышав его, совсем рядом хлестнула трехлинейка, басовито заговорил «максим».
— Ага, зашевелились, давайте голуби, давайте, занимайте места согласно купленным билетам — довольно пробормотал Андрей, разглядывая в бинокль суетящиеся в окнах напротив силуэты гитлеровцев — так, зрители собрались, пора начинать представление. А вот и третий звонок.
Звонко хлопнул гранатный разрыв. Под звуки разгорающейся перестрелки из-за угла соседнего дома, от позиций Ибрагимовской роты метнулось несколько сгорбленных человеческих фигур. Четверо в немецких касках и маскировочных балахонах волокли под руки пятого, одетого в ватник и ушанку.
— Начали! — Карасев дал длинную очередь в окно высоко над головами бегущих.
В грохоте поднятой бойцами пальбы, утонул треск одиночного винтовочного выстрела. Занявший свою место немецкий пулеметчик как-то странно дернулся и уронил голову на приклад своего МГ. Прежде, чем второй номер успел что-либо сообразить, вторая пуля ударила и его, точно над переносицей.
Епифан Васильев еще раз внимательно обозрел в оптический прицел дело рук своих, и удовлетворенно кивнув, подхватил винтовку, меняя позицию, перебежал к другому окну, немного повозился, устраиваясь поудобнее и принялся выискивать новую цель.