— Кстати, у тебя со снарядами действительно все так плохо или есть заначка?
— Ну, есть еще маленько — исподлобья покосился на батальонного прижимистый «бог войны» — бойцы у разбитых орудий насобирали.
— Жмот — резюмировал командир батальона — ну, вот и ладушки раз вопросов больше нет… Товарищи командиры зарубите на носу и бойцам своим внушите — держаться до последнего. Назад ходу нет. Кто побежит, лично пристрелю. Все, давайте по местам.
На ротном НП Карасев к своему удивлению обнаружил по — хозяйски располагающийся расчет сорокапятки. Батарейцы бойко орудовали лопатами, переоборудуя под свои нужды неширокий командирский окоп.
— Товарищ сержант, вы уж извините, мы без спроса — примиряющее улыбнувшись, пробасил командир расчета — крупный, широкоплечий малый, из-под расстегнутой на груди гимнастерки которого, выглядывала полосатая «морская душа» — тельняшка — просто, здесь самая удобная позиция. Склон весь как на ладони. А вещички ваши вот, в целости и сохранности.
— Ладно, черт с вами — махнул рукой Андрей — располагайтесь. Надо значит надо. Я тут рядышком с вами где-нибудь пристроюсь, так, что пусть барахлишко полежит пока.
Артиллерист согласно кивнул и направился к своим товарищам, а Карасев, решил еще раз обойти позицию.
Впрочем, далеко он уйти не успел.
— Воздух! — указывая пальцем на с приближающиеся со стороны неторопливо катящегося к закату солнца, темные черточки, заорал один из копавших. Бойцы, побросав лопаты, кинулись закатывать в почти готовый окоп орудие. А черточки, меж тем, росли буквально на глазах, превращаясь в знакомые с детства самолеты с характерным изломом крыльев и черешками не убираемых шасси. Пока они разворачивались над высоткой, Андрей скатился в ближайший окоп…
Развернувшись над высоткой, шесть похожих на каких-то диковинных, стремительных, хищных птиц, машин, выстроились в некоторое подобие хоровода и с диким завыванием, одна за другой пикировали на отчетливо видную сверху изломанную линию траншей. Раз за разом обрушивали они на вжавшихся в землю людей свой смертоносный груз. Разгрузившись над позициями батальона, очередная «штука» выходя из пикирования, освобождала место для следующей и уходя на восток утюжила пушками и пулеметами невидимую для обороняющихся цель у ни в тылу.
Еще не смолк гул завершивших свое черное дело самолетов, а над позициями уже раздались голоса. С недалекой позиции артиллеристов кто-то яростно и немудрено матерился, периодически захлебываясь кашлем. Чуть дальше кто-то сипло кричал на одной ноте. В другой стороне перекликались, потом оттуда неожиданно прозвучал смех. Андрей невольно улыбнулся и, отряхиваясь, сплевывая хрустящий на зубах песок, выглянул из окопа. В оседающих клубах пыли разглядел копошащихся батарейцев. Его тоже увидели: