— Делай. Но так, чтобы никто не узнал. Никогда. Никаких следов. Это наш с тобой грех. Только наш.
Пантелей кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же исчезло.
— Будет исполнено, ваше высочество. Я сам поведу группу.
— Нет, — остановил я его. — Ты будешь здесь. Ты мне нужен живым и чистым. Найди людей. Таких, как ты. Которые умеют молчать и умеют делать. И которые не подведут.
— Есть такие, — сказал Пантелей. — Пластуны. Несколько человек из моей станицы. Они никому не скажут.
— Хорошо. Иди.
Он ушел. А я остался стоять у окна и смотреть на дождь. Только сейчас я заметил, что руки у меня дрожат.
Сцена 2. Исчезновения
Через неделю после разговора с Пантелеем в Москве пропал человек. Звали его Александр Михайлов. Организатор, лидер, мозг подполья. Он вышел из дома вечером, чтобы встретиться с курьером, и не вернулся.
Сначала его товарищи не забеспокоились — мало ли что, мог задержаться, мог уйти на конспиративную квартиру. Но через день не пришел на связь никто из его группы. Еще через день — исчезли двое исполнителей, которые должны были закладывать взрывчатку под мостом в Нижнем.
К концу недели из пяти человек, готовивших покушение, в живых остался только один, самый молодой, который в последний момент уехал к родственникам в деревню и тем спасся. Но и его нашли через две недели — утонул в пруду, якобы случайно.
В Одессе исчезли трое. В Киеве — четверо. В Харькове — двое. Люди пропадали без следа, бесследно, как в воду канули. Ни тел, ни записок, ни свидетелей. Только глухая тишина.
Подполье запаниковало. Впервые за многие годы революционеры почувствовали себя не охотниками, а дичью.
Сцена 3. Разговор с братом
— Никса, — Саша ворвался ко мне в кабинет без стука, что было на него совсем не похоже. — Ты знаешь, что в Москве творится?
Я поднял глаза от бумаг.
— А что творится?
— Люди пропадают, вот что! — он сел в кресло напротив и уставился на меня в упор. — Наши люди. Из Третьего отделения докладывают: в разных городах исчезают лица, причастные к крамоле. Исчезают бесследно. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Полиция в тупике.
Я спокойно смотрел на брата.
— Может, они просто ушли в глубокое подполье? Такое бывает.
— Никса, не темни, — Саша понизил голос. — Ты думаешь, я дурак? Я знаю, что ты встречался с Пантелеем. Я знаю, что он тебе докладывал. И я знаю, что после этого начались исчезновения.
Я молчал. Саша ждал.
— Это ты, да? — спросил он наконец. — Ты их убираешь.
— Саша, — сказал я тихо, — сядь ровно и послушай.