Реактивные минометы, установленные на грузовиках, выехали на позиции и дали залп. Сто двадцать снарядов, начиненных зажигательной смесью, обрушились на отступающие колонны.
Земля вздрогнула. Огонь взметнулся к небу. Крики умирающих японцев были слышны за несколько верст.
Когда дым рассеялся, на месте японской колонны не осталось ничего — только черная, выжженная земля, обугленные трупы, искореженное оружие.
Двадцать тысяч японских солдат перестали существовать.
Владивосток был спасен.
Я стоял на мостике «Александра III» и смотрел на город, над которым все еще поднимались дымы. Пожары тушили, раненых выносили, собирали убитых. Город выжил. Россия выжила.
— Государь, — Макаров подошел ко мне. — Разрешите доложить: японский флот уничтожен. Три дредноута, пять броненосцев, восемь крейсеров, двенадцать миноносцев потоплены. Остатки бегут в Японское море. Наши подлодки преследуют.
— А десант?
— Десант уничтожен полностью. Потери с нашей стороны — около трех тысяч убитыми и ранеными. Город сильно разрушен, но порт уцелел. Будем восстанавливать.
Я кивнул. Три тысячи. Это много. Но японцы потеряли двадцать тысяч на суше и не меньше десяти тысяч на море. Соотношение несопоставимое.
— Степан Осипович, — сказал я. — Вы гений. Если бы не вы, Владивосток бы пал.
— Ваше Величество, — он покачал головой. — Это не я. Это вы. Вы создали этот флот, эти подлодки, эти торпедные катера. Вы приказали строить авианосцы и вертолеты. Я только выполнил ваш приказ.
— Не скромничайте, адмирал. Без вашего таланта все это железо было бы бесполезно. Спасибо вам.
Я пожал ему руку. Старый моряк, прошедший через войны, смутился как мальчишка.
— Служу России, Ваше Величество.
—
Но война не кончилась разгромом японцев под Владивостоком. Это было только начало.
Пока мы праздновали победу на Тихом океане, на западе разворачивались не менее драматичные события.
Немцы, как и планировали, ударили на Варшаву. Восемьдесят дивизий, две тысячи орудий, пятьсот самолетов — все это обрушилось на наши позиции в Польше. Генерал Брусилов, командующий Западным фронтом, встретил их во всеоружии.
Танковые сражения под Варшавой стали крупнейшими в истории. Тысячи машин с обеих сторон сошлись в гигантской мясорубке, перемалывая друг друга, людей, землю.
Немцы, наученные горьким опытом прошлой войны, создали свои танки — тяжелые, неповоротливые, но с мощной броней и сильными пушками. Они называли их «штурмгешутц» и бросали в бой десятками.
Наши БТ-2, легкие и быстрые, уклонялись от лобовых атак, заходили с флангов, били в борта и корму. «Медведи» — тяжелые машины — сходились с немецкими танками в лобовых дуэлях, разнося друг друга в клочья.