Атомная бомба. В 1916 году. В моей России. Бред ночной.
Я знал из своей прошлой жизни, что первая атомная бомба появится только в 1945-м. Что над ней будут работать тысячи ученых, что на это уйдут миллиарды долларов, что это будет результатом усилий целой страны. Но у меня было преимущество — я знал, что это возможно. Я знал общую идею. И у меня были люди, способные воплотить ее в жизнь. Но оборудование …
Вернадский, Иоффе, Капица (еще очень молод) — все они уже работали в России. Все они были готовы к великим открытиям. Им нужна была только поддержка — финансовая, организационная, политическая.
Я решился. Вызвал Пантелея, дал задание — организовать сверхсекретную лабораторию, куда войдут лучшие физики и химики империи. Назвали ее просто — «Лаборатория №1». Официально — для исследований в области радиоактивных руд и их применения в медицине. Неофициально…
Теперь, глядя на карту, я думал об этом. Атомная бомба против Лондона, Берлина, Токио. Одно устройство — и город перестает существовать. Никакой ПВО, никакой защиты, никакого спасения. Если мы создадим ее первой, война закончится в один день. Альянс рассыплется, Англия капитулирует, Германия запросит мира, Япония падет к ногам.
Но успеем ли мы его сделать? Громадная проблема с оборудованием. И что будет с миром, если мы применим такое оружие? Я уже прошел через это с ракетами. Я уже убил сотни людей в Киото и Токио. И теперь мне предстояло сделать следующий шаг — в тысячу раз более страшный.
Я убрал папку в сейф и запер его. Рано. Еще рано об этом думать. Сначала — конференция в Париже. Сначала — дипломатическая битва. А потом… посмотрим.
—
Конференция открылась 20 декабря 1916 года в Париже, в Большом дворце. Французское правительство, разрываясь между союзом с Россией и давлением Англии, пошло на беспрецедентный шаг — предоставило площадку для переговоров, но само заняло позицию «дружественного нейтралитета». Французские газеты писали о «мирной конференции по урегулированию спорных вопросов в Европе и Азии», но все понимали, что это ложь. Речь шла о войне.
Наши агенты работали круглосуточно. Каждый день Пантелей приносил мне новые донесения — о раскладах, о настроениях, о тайных встречах, о закулисных интригах.
Англичане, как и следовало ожидать, взяли на себя роль главных организаторов. Их делегацию возглавлял сам премьер-министр Герберт Асквит — пожилой, но все еще острый политик, опытный интриган. С ним был министр иностранных дел сэр Эдвард Грей, человек с репутацией «честного брокера», который на деле был одним из главных архитекторов британской внешней политики.