Но я знал, что это обманчивая тишина. Где-то там, за Ла-Маншем, за немецкими лесами, на японских островах, ковались планы нашего уничтожения. Англия не простила нам Персии. Германия не забыла унижения 1907 года. Япония зализывала раны и мечтала о реванше. Турция, хоть и лежала в руинах, все еще надеялась вернуть проливы.
И все они смотрели на Лондон. Ждали, когда Британия скажет свое слово.
Оно прозвучало в середине декабря.
Пантелей ворвался ко мне в кабинет с пачкой расшифрованных телеграмм. Лицо у него было такое, какое я видел лишь несколько раз за все годы нашей совместной работы — напряженное, злое, но в то же время удовлетворенное. Как у охотника, который наконец-то увидел след зверя.
— Государь, — он положил бумаги на стол. — Началось. Лондон созывает конференцию. В Париже, как ни странно. Приглашены все — немцы, японцы, турки, итальянцы, даже американцы наблюдателями.
Я взял телеграммы, пробежал глазами. Английский премьер Асквит, германский кайзер Вильгельм, японский премьер-министр Окума, турецкий султан Мехмед V — все они собирались в Париже, в городе нашего главного союзника, чтобы обсудить… что?
— Французы позволили? — спросил я, поднимая глаза.
— Французы в панике, государь. Они пытаются лавировать. С одной стороны — союз с нами, с другой — давление Англии. Англичане им обещают, что если они не вмешаются, то сохранят свои колонии. Если вмешаются — потеряют. Франция сейчас как заяц между двумя волками.
Я усмехнулся. Бедные французы. Они искренне считали себя великой державой, но на деле были лишь пешкой в большой игре. Играли же в нее другие — мы и англичане.
— Что известно о повестке?
— Пока немного, государь. Но наши источники в Лондоне сообщают: главная цель — создать единый антирусский альянс. Англичане хотят объединить всех, кто имеет к нам претензии. Немцы — вернуть Эльзас и Лотарингию и отобрать у нас Польшу. Японцы — забрать Маньчжурию и отомстить за ракетные удары. Турки — вернуть проливы. Итальянцы — получить кусок территорий у наших балканских друзей. Все хотят нашего пирога.
— Американцы?
— Наблюдают, государь. Пока не вмешиваются. Но продают оружие всем подряд. Им выгодно, чтобы мы ослабили друг друга.
Я встал, подошел к карте. Париж. Сердце Франции, город, который я любил, который помнил еще с тех пор, когда впервые приехал туда молодым цесаревичем. Теперь там решалась судьба мира.
— Пантелей, у нас есть люди в Париже?
— Конечно, государь. И в английской делегации, и в немецкой, и в японской. Работают.
— Хорошо. Пусть работают активнее. Мне нужны не только факты, но и настроения. Кто на что готов, кто колеблется, кто готов переметнуться. Особенно итальянцы. Если им пообещать что-то вкусное, они могут и отказаться от участия.