— Господа, — начал я без предисловий, — я пригласил вас не для докладов. Доклады я читаю регулярно. Я пригласил вас для разговора. О будущем.
Министры переглянулись.
— Ваше величество, — осторожно начал председатель Комитета министров Николай Бунге, — мы всегда готовы обсуждать будущее…
— Будущее, Николай Христианович, — перебил я, — наступит быстрее, чем мы думаем. Через десять лет начнется новый век. Двадцатый. И Россия должна войти в него сильной, богатой, образованной. Иначе нас сомнут.
Я развернул карту.
— Смотрите. Германия объединилась и набирает мощь. Франция слабеет. Англия зализывает раны после Босфора, но не простит нам этого никогда. Австро-Венгрия трещит по швам и будет искать союзников. На востоке поднимается Япония — маленькая, злая, голодная до чужих земель. На юге — Китай, который скоро проснется.
— Ваше величество, — вмешался военный министр Петр Ванновский, — вы рисуете мрачную картину.
— Я рисую реальную картину, Петр Семенович. Моя задача — чтобы Россия была к этому готова.
Я говорил два часа. О промышленности, о железных дорогах, о флоте, об армии, об образовании, о финансах. Министры слушали, раскрыв рты. Никто из них никогда не слышал, чтобы император так подробно, так глубоко, так профессионально разбирался в вопросах управления.
— Господа, — закончил я, — я не требую от вас невозможного. Я требую одного: работать. Работать честно, быстро, эффективно. Кто будет воровать — буду вешать. Без суда. Без жалости. Я сказал.
Тишина в зале стояла гробовая.
— А теперь поехали, — я улыбнулся, разряжая обстановку. — Кто с чего начнет?
Сцена 5. Рабочий вопрос
Через неделю после Совета министров я инкогнито, в простом платье, отправился на Путиловский завод. Со мной были Пантелей и двое пластунов. Хотел увидеть все своими глазами.
Завод гудел, лязгал, дышал паром и углем. Тысячи рабочих сменяли друг друга у мартенов, прокатных станов, молотов. Я ходил по цехам, смотрел, слушал, запоминал.
— Тяжело? — спросил я у пожилого рабочего, который вытирал пот с лица.
— А кому легко? — усмехнулся тот. — Работаем. Платят — терпимо. Хозяин зверь, но справедливый.
— А чего не хватает?
— Школы, — неожиданно ответил рабочий. — Дети мои при заводе растут, а грамоте не учат. Хотел бы, чтоб сын мой не у станка горбатился, а инженером стал. А где учить? Нету.
Я запомнил это.
Вернувшись в Зимний, я вызвал министра народного просвещения Ивана Делянова.
— Иван Давыдович, — сказал я, — мне нужны заводские школы. На каждом крупном заводе. Чтобы дети рабочих учились грамоте, счету, черчению. Бесплатно. За счет казны или за счет заводчиков — договоритесь.