— Папа, — бросился он ко мне, — я тоже хочу строить дороги! Возьми меня с собой!
— Вырастешь — построишь, — улыбнулся я, взлохматив ему волосы. — Сначала выучись.
Дома, в Аничковом дворце, нас ждал сюрприз. Александр II, уже постаревший, но все еще бодрый, сидел в гостиной с каким-то свитком в руках.
— Никса, — сказал он, поднимаясь мне навстречу, — я решил. Пришло время.
— Что, государь? — не понял я.
— Вот, — он протянул мне свиток. — Манифест. Я отрекаюсь от престола. В твою пользу.
Я замер.
— Государь… Отец… Зачем? Вы еще полны сил.
— Сил полно, — усмехнулся он. — А желания править — нет. Я свое отправил. Крестьян освободил, реформы провел, войну выиграл. Теперь твоя очередь. Ты уже правишь, Никса. Без короны. Пора надеть ее.
— Но… — начал я.
— Не спорь, — перебил Саша, подходя к нам. — Я уже согласился. Ты должен быть императором, Никса. Это твоя судьба.
Я смотрел на них — отца и брата. В их глазах была любовь и доверие.
— Хорошо, — сказал я тихо. — Если так надо — я приму.
Дагмар, стоявшая рядом, взяла меня за руку. В ее глазах было то же, что всегда — вопрос и готовность принять любой ответ.
Вечером, когда мы остались одни, она спросила:
— Ты готов?
— Нет, — честно ответил я. — Но выбора нет. Империя построена, теперь ее нужно сохранить.
— Я помогу, — сказала она. — Чем смогу.
Я обнял ее. За окнами Аничкова дворца падал снег. Россия готовилась к новой эпохе — эпохе императора Николая Александровича, который двадцать лет назад не должен был выжить, но выжил, выиграл, построил и теперь вставал у руля величайшей державы мира.
Венец и бремя
Сцена 1. Утро перед коронацией
Май 1889 года выдался в Москве на удивление теплым и солнечным. Я стоял у окна в Кремлевском дворце и смотрел на толпы народа, заполнившие Ивановскую площадь. Там, за стенами, гудело человеческое море — крестьяне, мещане, купцы, дворяне, приехавшие со всех концов огромной империи, чтобы увидеть венчание на царство нового императора.
— Волнуешься? — тихо спросила Дагмар, подходя сзади и кладя руки мне на плечи.
— Есть немного, — признался я. — Двадцать лет я готовился к этому дню. А теперь, когда он настал, внутри пустота. И страх.
— Страх — это нормально, — она прижалась щекой к моей спине. — Мой отец говорил: кто не боится перед коронацией, тот не понимает, что берет на свои плечи. Ты понимаешь. Значит, будешь хорошим царем.
Я повернулся и обнял ее. Дагмар за эти годы стала не просто женой — она стала моей половиной, моей совестью, моим тылом. Она родила мне троих детей (после Александра у нас родилась еще дочь, Ксения, в 1880-м), она выдерживала мои отлучки, мои ночные кошмары, мои тайны. И ни разу не упрекнула.