Напрасно — находка не несёт нам угрозы. Хотя, что с ней делать, непонятно.
Я вижу инсталляцию «головы на тумбочках» не первый раз. Кери тоже. Остальные в глубоком шоке.
— Что это за хрень? — спрашивает осторожно Димка. — Выставка трофеев маньяка-декапитатора? Где тела этих несчастных? Почему они живые? Ах, да, забыл главное — кого убить за это?
— Думаю, моего отца, — говорит Калидия. — Но ты опоздал.
— Но зачем этот ужас?
— Я не знаю. Я, как и вы, вижу это первый раз.
— Но что они делают? — дрожащим голосом спрашивает Шоня.
— Предполагаю, что думают. Иначе в чём смысл?
— Так вот как оно выглядит… — Дмитрий с интересом осматривает устройство. — Что это? — интересуюсь я.
— Многоядерный биопроцессор для аналоговых вычислений. Об этом много говорили, принципиальных проблем, кроме этических, в такой технологии нет, у нас тоже экспериментируют, выращивая клетки нервной ткани в пробирке. Чертовски эффективно, и на три порядка экономичнее по энергетике, хотя программировать на таких я бы не взялся. Не думал, что кто-то реализует брэйнпроцессинг вот так, буквально. Губы девочки (или мальчишки) шевельнулись, но я не понял, говорит ли она что-нибудь, и тем более не понял, что именно. Может быть, это рефлекторные движения. Мускулатура лица реагирует на внутренний монолог.
— Зачем они были нужны Креону? — спросил я Калидию.
— Не имею понятия. Если в его файлах это как-то отражено, то я пока не встречала. Там слишком много всего.
— И что нам с ними делать? — спрашивает Тохия.
— Вероятно, ничего, — отвечает Дмитрий. — Потому что мы ничего сделать не можем. У нас нет лишних тел, к которым их можно было бы прикрутить. Даже если бы мы знали, как.
— Какой кошмар…
— Давай отойдём, — попросил я Калидию.
— Что ещё? — спросила она, когда мы оставили ребят в сторонке.
— Второй город сказал, что ты можешь забрать плату. За детей, которых ты скормила невесть кому.
— Они были рождены специально для этого.
— Для чего?
— Для обмена. — Иногда, Кали, я очень жалею, что однажды спас тебе жизнь, — признался я.
— Я жалею об этом почти каждый день, — ответила она равнодушно. — Если я внезапно переживу этот кризис, можешь меня убить. Есть за что. Но не думаю, что среди доступных мне вариантов были этичные. Я выбирала исключительно из плохих.
Пол под ногами дрогнул, свет погас, тут же зажёгся снова, но уже тусклый и другого оттенка.
— Вот и всё, — сказала Калидия. — Кристаллы рассыпались. Городу конец.
— Что же будет с ними? — спросила Лирания, показав на головы.
— Они умрут, когда отключится аварийное питание. Но ты не переживай, в ближайшие сутки умрут почти все.