— Ну, не знаю… — задумчиво говорит Дженадин. — Для многих ренд настоящее спасение. От серой унылой жизни, которая изо дня в день идёт по кругу. Утром на работу, вечером с работы. Всё, что остаётся лично тебе, — вечерняя усталость и тяжёлый сон, с осознанием того, что завтрашний день — копия сегодняшнего. Оно точно того стоит?
— Ты скажи, — отвечает коротко Калидия.
— Я бы сказала: «Пусть останется как есть», — мотает головой Колбочка, — но вспомнила мать… Она раз за разом выбирала ренд. Она слабый человек… была. Она не знала, что делать со своей жизнью. Но когда лично для неё ренда не стало, она справилась. Пусть остальные хотя бы попробуют. К чёрту ренд!
— Я тоже могу сказать? — спрашивает Лендик.
— Почему нет? — пожимаю плечами я. — Это и твой город.
— Я хотел летать — и я летаю, — сказал он твёрдо. — У штурвала не обязательно быть кибером. Во всех смыслах.
— Лирка? — спрашивает Дженадин.
— Я промолчу, — уклоняется та. — Считайте воздержавшейся.
— Жаль, тут нет Лоли, — смеётся Кери.
— Ага, её «дай вштыриться, прем» очень оживило бы дискуссию! — отвечает Шоня.
— Что скажешь? — обращаюсь я к Калидии. — Ты всё ещё легитимный правитель. Даже если по факту это не совсем так.
— Скорее всего, город обречён, и мы все умрём в ближайшие сутки, — заявляет она ровным синтетическим голосом. Есть ли за ним какие-то эмоции, не понять. — Поэтому можете ломать всё, что вам вздумается. Предприятия уже стоят, Средка скоро закроется, так что рендовых нечем занять. Пусть увидят своими глазами последние дни этого мира.
— Вот этот шкаф, — сообщает Дмитрий. — Достаточно разбить сборку ядра.
— Можно я? — тут же выскочила вперёд Шоня. — Всегда хотела чего-нибудь этакого!
— Наслаждайся! — Дима вытащил из шкафа сложносочинённый параллелепипед размером примерно метр на метр и полметра толщиной. — Можешь с размаху сесть на него жопой, он довольно хрупкий.
— Жопой это к Дженадин, — смеётся рыжая. — А ну, давай его сюда!
Она поднимает устройство над головой, кидает с размаху на пол и несколько раз подпрыгивает на нём. Девушка в броне и действует эффектно — вокруг разлетаются мелкие обломки. Потом она ставит на остатки ногу, принимает горделивую позу, выставив вперёд грудь, и удовлетворённо произносит:
— Запомните меня такой! Ну, когда будете ставить памятник.
— Вы закончили уничтожать казённое имущество? — осведомляется Калидия. — Или хотите разломать что-нибудь ещё?
— Этого достаточно, — отвечает Дмитрий.
— А может, и нет! — голос Лирании доносится из глубины помещения, и интонации у него такие, что я невольно потянулся к оружию.