Я только понимающе хмыкаю. От сердца немного отлегает. Если эта незнакомая мне пока Гленда согласится приютить меня на эту ночь, то будет совсем чудесно!
Тут мне опять мерещится конское ржание, и по спине ползут ледяные капли. Изо всех сил напрягаю слух, одновременно стискивая в кулаках атлас юбки.
Проходит секунда. Вторая. Лошади ржут ещё раз, уже как будто бы ближе! Меня окатывает паникой, но на этом всё и заканчивается.
Все звуки стихают, оставляя после себя топот копыт по дороге.
Больше ничего странного я не слышала.
К Дорку мы подъехали, когда небо уже начало темнеть. Солнце неумолимо клонилось к закату, а впереди замелькали огоньки деревни.
— Дорк! — объявил кучер. Остановил карету и помог мне выбраться наружу.
Я взглянула в его честное усталое лицо с залёгшими под глазами тенями и обеспокоенно спросила:
— Вам-то Розамунда… в смысле, госпожа Вермонт ничего не сделает?
Кучер поскрёб коротко стриженную седую бороду.
— Госпожа Вермонт сегодня всё равно планировала в особняке остаться, — пояснил он, и меня будто обухом по голове ударило.
В особняке! Он явно говорит про особняк Эвана! Вот, значит, как. Меня пробирает дрожь от омерзения.
Значит, после свадьбы Эван мог бы после нашей брачной ночи отправиться к ней!
При мысли об этом меня мутит, и я стискиваю кулаки.
Большое спасибо цветочнице, что не прислала мне букет!
— А вот и дом Гленды! — прервал мои мысли кучер, кивая на аккуратный домик с белёными стенами и соломенной крышей. В окно, словно по заказу, выглянула дородная женщина с добрым лицом и ярко-красной косынкой на голове. Увидела нас и недоумённо обратилась к кучеру:
— Это кто такая, Том? Знакомая твоя, в гости приехала? Только вот платье свадебное зачем…
— Слушай, Гленда, — перебил её кучер, — госпоже…
— Найт, — подсказала я, — меня зовут Джиневра Найт.
— Госпоже Найт негде остановиться. Так-то она в Гленмур прибыла, да время уже позднее. Пустишь её переночевать?
Глаза у Гленды загорелись. Ещё бы! Нечасто увидишь на пороге незнакомку в свадебном наряде, которая, к тому же, ещё и направляется в зловещий особняк!
— О чём речь, конечно же! — всплеснула она руками. Выскочила на порог и кинулась ко мне, приговаривая:
— Проходи, душечка! Я тебя и чаем травяным напою, и такого сейчас про Гленмур расскажу — закачаешься!
Чай Гленда заварила просто потрясающий. Я не удерживаюсь и полной грудью вдыхаю аромат, который источает расписной глиняный чайник на столе.
Пахло луговым разнотравьем: я различаю ромашку и мяту. К ним примешивается и сладковатый запах, похожий на медовый. Среди этой разноголосицы запахов мелькает ещё один, какой-то уж совсем неуловимый и пряный.