Я захлёбываюсь этим крохотным глотком и тут же жадно вдыхаю ещё. В груди вспыхивает обжигающее пламя, словно на сухие дрова упала искра.
В следующий миг чьи-то сильные руки хватают меня. Резко и решительно. Рывком выдёргивают из липкой тьмы, словно выхватив из самой пучины водоворота.
Мир трещит по швам, искрит и вращается, мелькая разноцветными огнями, как безумная карусель.
Я резко оседаю на чью-то грудь, твёрдую, тёплую, и, жадно хватая воздух, вдыхаю аромат, от которого у меня на миг перехватывает всё внутри.
Потрескивающее в камине дерево.
Горячий, крепкий кофе, от которого идёт густой пар.
Тёплая нота горького дыма и едва уловимая сладость, будто мёд на кончике ложки.
Седрик.
Я узнаю его мгновенно.
Мне хватает доли секунды, чтобы понять: я лежу у него на груди, судорожно вцепившись в его рубашку. Бессознательно шарю вокруг себя рукой и чувствую, что рядом лежит Гленда.
Моя ладонь ложится ей на плечо, и на мновение я обливаюсь ледяным пóтом: оно кажется мне холодным и безжизненным. Но в следующую секунду я слышу:
— Э… эй… хватит меня щупать… я тебе не морковка на рынке…
Это голос Гленды. Слабый, дрожащий, но полный жизни. В нём даже мелькают шутливые нотки…
Чувствую, как с моих плеч срывается тяжёлый валун жуткой тревоги и беспокойства.
Я всхлипываю от облегчения, выдыхая Седрику в плечо, и только сейчас осознаю: я дрожу так сильно, что зубы стучат.
Чувствую, как руки Драггана сжимаются на моей талии. Он крепко прижимает меня к себе, словно боится, что кто-нибудь попытается вырвать меня у него.
Его голос звучит прямо у моего виска, низкий, глухой, напряжённый:
— Ты вытащила её. Я чувствовал… каждую твою попытку. Ты справилась, Джина.
Я закрываю глаза и просто дышу. Воздухом, который пахнет дымом, огнём и крепким кофе.
И стискиваю его руку.
Я даже не успеваю понять, что происходит.
Сознание, и так державшееся на честном слове, вдруг меркнет. Словно кто-то накинул на меня плотный чёрный мешок. В ушах звенит, мир содрогается и рассыпается сотнями разноцветных огней.
Голоса становятся далекими, как будто звучат из глубокой шахты.
Металлический скрежет.
Топот тяжёлых сапог.
Звон.
Глухой удар.
Чьи-то сердитые крики. Я не понимаю, что именно кричат, но интонации улавливаю хорошо.
Кто-то очень сильно злится. На кого-то, кто неподалёку.
Все звуки вдруг одним махом смешиваются и превращаются в бессвязную какофонию, которая облепляет меня, словно желе.
Но отдельные фразы всё же прорываются сквозь неё:
— Что вы творите?! — взвивается голос Эвана, сорванный, злой.
— Не смейте ко мне прикасаться! — визжит Розамунда, — Вы, жалкие простолюдины! Руки прочь! Э-эй…