Гленда.
Она здесь.
— Гленда! — кричу я, но звук тонет, будто его проглатывают невидимые рты. — Гленда, пожалуйста, откликнись!
Ответ — слабая тень движения. Силуэт, дрожащий, едва различимый, как отблеск в глубокой воде. Я бросаюсь к нему, руки тянутся сами, и вот — пальцы касаются её пальцев. Холодные. Почти бесплотные.
Но это она.
— Я держу тебя, слышишь? — шепчу, срываясь на всхлип. — Я не уйду без тебя! Ни за что!
И в этот момент тьма оживает.
Я внезапно всем телом ощущаю её ярость. Дикую, необузданную, ярость хищника, у которого пытаются отнять добычу!
У меня перехватывает горло от накатившей паники. Внезапно обуревает страшное желание бросить всё, вернуться обратно и сбежать, спрятаться и навсегда забыть о том, что я пережила.
Но нет! Неимоверным усилием воли я заставляю себя продержаться.
— Уйди, — шепчу я, а сама не слышу своего шёпота, — уйди! Пошла прочь! Я не отдам тебе Гленду!
Но тьма упряма. Она сжимается вокруг нас, как гигантские когти. Рвёт. Вцепляется. Вихрем пытается выдрать Гленду у меня из рук, утянуть её глубже, туда, где уже не достанет ничья магия.
У меня перехватывает дыхание. Всё тело словно пропитывается льдом и ужасом. Пальцы немеют — я чувствую, как хватка начинает слабеть.
— Нет! — выкрикиваю я.
— Нет!! — ору я что было сил, собирая последние крохи силы, и голос срывается в сиплое хрипение, — Нет! Гленда! Не отпущу! Слышишь, не отпущу!
Я вцепляюсь в подругу обеими руками, до боли напрягая все мышцы. Где-то внизу — хотя в этом пространстве я не знаю, что такое “низ” разверзлась гигантская бездонная пропасть, над которой я удерживаю Гленду.
И тут — рёв.
Не громкий, не звериный — он идёт откуда-то изнутри тьмы, как удар золотого молота. Сквозь мрак прорывается вспышка драконьего огня — чистого, яркого, ослепительного. Он бьёт ошеломляюще мощной волной, и тьма визжит и корчится.
Внезапно я чувствую, как слабеет её хватка, и стиснув зубы, кидаюсь вперёд, чтобы вырваться из этого смертоносного объятия.
Я интуитивно чувствую — если не вырвусь сейчас, то мы с Глендой сгинем в кошмарной бездне.
— Джина! — слышу голос Седрика. Он звучит глухо, словно прорываясь сквозь толщу воды. — Сейчас! Давай!
Я сжимаю Гленду до боли и то ли мысленно, то ли во весь голос кричу:
— Держу!
Мир снова с треском рвётся на куски…
…а потом воздух меняется.
Сначала почти незаметно. Я ещё лечу куда-то во тьме, ничего не вижу и не ощущаю, но в лёгкие вдруг прорывается крошечная струйка свежего воздуха, как будто кто-то внезапно приоткрыл окно.
Самую малость. Сделав крохотную щёлочку.