Седрик резко выпрямляется, тяжело втягивает воздух. На его лице — глухая, мрачная ярость.
— Я не чувствую у неё отклика души, — говорит он хрипло. — Она не ушла полностью… но связь очень слабая. Очень.
У меня из-под ног будто уходит опора.
— То есть… — шепчу я, — она может… не вернуться?
Он смотрит на меня коротко, резко — и в этом взгляде столько ярости, что становится страшно.
— Я не позволю этому случиться, — произносит он тихо, но твёрдо, как будто каждый звук — клятва. — Пока нить не оборвана полностью, её можно вернуть.
Он бросает взгляд на стоящую неподвижно Розамунду — и глаза у него темнеют.
— Если она вытянула слишком много… придётся бороться за каждую крупицу. И очень быстро.
Сердце у меня падает куда-то в пятки.
Рядом Гленда по-прежнему лежит белая, как мел, дышит едва заметно, будто слишком далеко, чтобы услышать нас.
Я хватаю её за руку — холодную, безвольно лежащую на диване — и шепчу:
— Гленда, милая… не уходи. Мы тебя вытащим. Ты только держись!.
Седрик снова наклоняется над ней, закрывает глаза и медленно кладёт ладонь ей на ключицу. Я вижу, как по его руке пробегает тончайший, золотистый отблеск.
Ответа — нет.
— Она здесь, — произносит он глухо. — Еле-еле… но здесь. И это значит, что мы ещё можем её вернуть.
И впервые за весь день мне становится совсем страшно: если даже Драгган говорит «еле-еле» — значит, всё ужаснее, чем я представляла.
— Вернуть, — эхом повторяю я, — но как?!
Седрик тяжело смотрит на меня и припечатывает:
— Есть один способ. Но он очень опасный…
Седрик тяжело выдыхает — коротко, словно собирает волю в кулак. Его рука всё ещё лежит на ключице Гленды, а между пальцами пробегает слабая золотистая искра.
— Есть способ, — произносит он негромко. — Но времени у нас почти нет, Джина. Слушай внимательно.
Я сглатываю, чувствуя, как горло сдавливает от набухшего там ледяного кома.
— Говори.
Он слегка отстраняется от Гленды, но не отпускает её. Их будто связывает нить, которую нельзя разрывать.
— Клинок уже начал вытягивать её душу. Не полностью, иначе мы бы её потеряли сразу. Она сейчас… — он ищет слово, — застряла между. В пространстве, где человек оказывается, когда повисает между жизнью и смертью. Когда его путь в мире живых не закончен, однако его насильно вытолкнули в мир мёртвых.
— Между? — шепчу я и чувствую, как плохо слушаются онемевшие от волнения губы.
— Да. Это называется Полутень. Не буду углубляться в теорию, такое изучают на факультете Некромантии… Короче. Сейчас Гленда находится всего несколько шагов от полной пустоты. И в это место я могу пробиться, но только с твоей помощью. Для меня там нет точки опоры. Мне нужен якорь — тот, кто связан с ней эмоционально.