Экран ноутбука мерцал, как маяк для потерянных душ. Я была одной из них — потерянной душой на тридцать седьмом часу квартального отчёта, с остывшим кофе в левой руке и хрустящей шеей, которая уже третий день отказывалась поворачиваться вправо.
Двадцать три пятьдесят одна. До дедлайна девять минут. В бухгалтерии ООО «ЛогиТранс» это означало: или ты закрываешь баланс, или баланс закрывает тебя.
Я моргнула. Цифры на экране расплылись, сложились в какой-то узор, почти красивый — если бы я не знала, что это дебиторская задолженность за третий квартал.
Сорок восемь тысяч триста двенадцать рублей, Маша. Сорок восемь. Триста. Двенадцать. Фокусируйся.
Пальцы нащупали клавиатуру. Я занесла последнюю цифру, нажала «сохранить» и уронила голову на сложенные руки. Просто на секунду. Закрыть глаза на одну секунду, а потом проверить сведение, отправить Ирине Павловне и…
И всё.
* * *
Первое, что я почувствовала, — тряска.
Не мягкая вибрация офисного кресла от проезжающего за окном грузовика. Нет. Настоящая тряска. Жёсткая, ритмичная, с каждым толчком подбрасывающая моё тело на чём-то упругом и одновременно ужасно неудобном.
Я разлепила глаза.
Потолок был деревянным. Тёмное дерево с вырезанными на нём узорами — что-то вроде переплетённых лоз и непонятных символов. Потолок покачивался. Или я покачивалась. Или мы оба покачивались вместе, что было бы довольно странно для потолка.
Я всё ещё сплю. Точно. Это один из тех снов, где ты просыпаешься, но на самом деле нет.
Я села. Или попыталась. Что-то стянуло грудь, не давая вздохнуть полностью. Я опустила глаза и обнаружила на себе платье. Не «платье» в нормальном понимании слова, а Платье — с заглавной буквы, с корсетом, многослойной юбкой тёмно-синего бархата и кружевными манжетами, которые щекотали запястья.
— Миледи? Вы проснулись? — раздался голос откуда-то справа.
Я резко повернулась. На скамье напротив — а это была скамья, обитая потёртым бордовым шёлком, — сидела девушка. Простое серое платье, белый чепец, веснушчатый нос и круглые встревоженные глаза.
— Миледи, с вами всё в порядке? Вы так побледнели! Дать вам нюхательную соль?
Нюхательную соль. Она сказала «нюхательную соль».
Я огляделась. Мы находились внутри… кареты. Самой настоящей, деревянной, с маленькими окошками, задёрнутыми тяжёлыми шторами, и масляным фонарём, покачивающимся под потолком. За стенками стучали копыта — не одна пара, а несколько, и слышался скрип колёс по камню.