Мы с Лейлой на фоне всех этих девиц выглядели слишком благополучно. Но не это привлекло внимание горностаихи.
Она фыркнула, но ее фырканье прозвучало как громкий чих.
— О, Дева! — Она сделала вид, что падает в обморок на ближайший диван. — Эта парочка теперь и скот здесь будет разводить! Того и гляди, хлев во дворце устроят!
Элоди, напротив, медленно поднялась с кресла. Ее глаза округлились от изумления и предчувствия ужаса.
— Альриана, Лейла… — Она произнесла наши имена с таким видом, будто мы принесли в зал не ягненка и лягушонка, а пару диких вепрей. — Это что? Надеюсь, они не будут жить с нами⁈
Лейла вся покраснела и попыталась надвинуть тюрбан поглубже, а я только подбоченилась, прижимая ягненка, который начал жевать край моей косички.
— Во-первых, он не «это», а Бяша, — огрызнулась я. — А во-вторых, не волнуйся, Элоди. Он не будет спать на твоей подушке, если только ты сама его не пригласишь.
— Но зачем? — искренне не понимала Элоди, с ужасом наблюдая, как Бяша жует мои волосы. — Вы сдали испытание? Или вместо этого набрали попутного груза?
— Мы спасли их, — внезапно осмелела Лейла, поглаживая лягушку. — А они спасли нас. Мы не могли их оставить.
— Спасли вас? — прошептала одна из тихих девиц, глядя на нас с внезапным интересом. — Но как?
И тут пошло-поехало. Мы с Лейлой, перебивая друг друга, начали рассказывать про бурный поток и ледяной грот. Про то, как ягненок чуть не утонул, а лягушонок едва не замерз. Про то, как они предупреждали нас об опасностях и подсказывали безопасную дорогу. И чем больше мы рассказывали, тем больше глаз загоралось любопытством, а не осуждением.
Горностаиха фыркала, но ее почти не слушали. Все были заняты гораздо более интересным зрелищем: двумя сумасшедшими девицами и их спасенными питомцами.
— Ну что ж, — вздохнула Элоди, когда мы закончили. — Жаль, я не догадалась сдвинуть камень, придавивший ящерку. А вы, раз уж притащили сюда эту живность… Может, хотя бы вымоете им лапки, прежде чем они начнут бегать по моим юбкам? И, — она с отвращением сморщилась, — найдите им миску. Отдельную. Я не намерена есть из посуды, которую лизала амфибия.
Это было практически признание! Ну, или капитуляция.
Мы с Лейлой почти торжествовали ― до того момента, пока в салоне не появилась леди Траубайр.
― Животных придется вернуть законным владельцам, ― с порога объявила она. И указала на нас с Лейлой. ― Вы двое почти сорвали испытание. Наши властители не могут решить, засчитывать вам его или нет. Точнее, в том, что оно пройдено, разногласий нет, но вот насчет вознаграждения возникли споры.