Я была счастлива. Отец был доволен, что у меня всё получилось. Всё складывалось именно так, как я хотела.
Но всё это рухнуло.
Наша империя славилась крупнейшими месторождениями ценных и редких ресурсов, являясь одним из главных поставщиков в торговом сообществе. Конкурировать с нами мог разве что Стаирэл — наш извечный соперник.
А недавно на одном из спутников Асдара был обнаружен новый минерал с уникальными свойствами — природный накопитель энергии. Его можно было использовать в самых разных отраслях, заменяя устаревшие ресурсы и экономя колоссальные средства. Поскольку этот минерал — асдариум , названный в честь планеты, — пока что добывали только у нас, Асдарская империя фактически становилась монополистом и могла диктовать свои условия всему торговому сообществу.
Мало кто был от этого в восторге, а вот Стаирэльцы пришли в настоящее бешенство. Представители Ардо пытались давить на Асдар, но наши гордецы, ослеплённые жаждой власти и наживы, на уступки идти не пожелали. Имперская верхушка видела в асдариуме не просто ресурс, а ключ к абсолютному господству.
Не знаю, как и до чего в итоге Асдар договорился с альянсом (я далека от политики), но результат Стаирэла не устроил. Они объявили нам войну.
Я не хотела этой войны. Её не хотел никто из тех, кто сейчас стоял на плацу, сжимая в руках оружие. Я не хотела воевать. Не хотела убивать. Но кто бы нас спрашивал? А уж тем более — меня, военнообязанного офицера.
Имперские шишки, которые сидят в своих уютных кабинетах на верхних уровнях столицы, не смогли договориться. Не поделили ресурсы, власть и влияние. А разгребать этот конфликт, платить за чужую жадность своими жизнями, отправили нас — обычных смертных. Простых ребят, которые хотели жить, хотели любить и строили планы на будущее.
Ненавижу политику!
«Хотя что ты ноешь, Аста? — оборвала я саму себя, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Ну кто тебе виноват? Сколько раз тебе говорили: «Одумайся!»».
Я так рвалась доказать всем — и отцу, и мачехе, и этому чёртовому обществу, — что я чего-то стою. Что я не просто «неправильная» девчонка с помойки. Вот и доказала. Теперь я снайпер на передовой, и моя меткость, за которую когда-то прозвали «Соколиный глаз», служит не для рекордов в тире, а для того, чтобы отнимать жизни. Я сама выбрала этот путь. И теперь мне по нему идти.
Спустя три дня после прибытия в расположение пятьдесят четвёртой отдельной стрелковой бригады я впервые оказалась в настоящем бою. В окопе, по колено засыпанном снегом, посреди ревущей пурги, страх сковал дыхание. Ледяной металл винтовки обжигал онемевшие пальцы, а в ушах стоял тонкий звон, на мгновение заглушивший вой ветра.