Так у меня появилось ещё одно увлечение: копаться в железках, болтиках и проводках. Каким же был мой восторг, когда я смогла сляпать игрушечного робота! Он ездил на колёсиках, двигал руками и издавал звуки. Моему счастью и гордости не было предела. Кривой, косой и страшненький, но сделан собственными руками. Отец назвал его странным словом «Квазимодо».
Время шло, мы взрослели, и настала пора задуматься о будущем. А какое будущее ждало детей бедных рабочих? Стать такими же рабочими и всю жизнь прозябать в шахтах и рудниках за гроши. О достойном образовании здесь не приходилось и мечтать — на него не было денег.
Но родители моего закадычного друга Шона были в корне не согласны с таким раскладом. Благодаря каким-то старым связям, со скрипом, но им удалось перевести его из обычной школы в кадетскую. Это был единственный шанс поступить в дальнейшем в высшую военную академию.
Ну как же мой друг будет там один, без меня? Ведь мы были «неразлучниками»! В итоге мольбами, уговорами и самым бесчестным шантажом я уломала отца засунуть туда и меня. Отец надеялся, что нас там хотя бы перевоспитают, вставят мозги на место. Он верил, что, столкнувшись с трудностями, я одумаюсь и перестану страдать ерундой. Да где там.
Нас там действительно перевоспитывали. Жёсткая дисциплина и спартанские условия кадетской школы были лишь началом. К немногочисленным девчонкам относились с предубеждением, постоянно пытаясь доказать, что нам здесь не место. Но меня это не пугало, а, наоборот, подстёгивало.
Трудности закаляют, а мне хотелось быть лучшей. Добиться большего. Доказать всем вокруг — и себе в первую очередь, — что я смогу, что я чего-то стою в этой жизни и чего-то достойна. К тому же я была не одна. Со мной был Шон.
Здесь моя детская тяга к железкам и всякого рода механизмам приобрела более узкую направленность, я буквально влюбилась в стрелковое оружие. И всё своё свободное время я проводила либо в тире, либо в оружейной. Я могла разобрать и собрать винтовку с закрытыми глазами и запах оружейной смазки стал для меня роднее аромата цветов. А из-за моей исключительной меткости, ко мне прилипло погоняло «соколиный глаз». Поэтому по окончании кадетки, вопрос о том куда идти дальше, для меня не стоял.
Вот тут, наши с другом пути и разошлись. Шон собирался поступать в высшую военную академию, на факультет космической авиации, а я собиралась стать снайпером.
Лучший друг и товарищ — Шон.
Школа снайперской подготовки при Высшей военной академии с удовольствием набирала девушек. В штабе считали, что женщины хитрее, хладнокровнее и терпеливее мужчин, а их пальцы нажимают на спусковой крючок более плавно.