— Серьезно? — не поверил Звонарев. — Это же прорыв! Немецкая оптика от Цейса или чешская от ЧКД — лучшие в мире.
— Но это потребует времени, — предупредил я. — Для пробной партии танков нам придется искать временное решение.
— Можем использовать имеющиеся авиационные прицелы, — предложила Загорская. — Их точность выше, чем у стандартных танковых.
— Неплохая идея, — согласился я. — Займитесь адаптацией авиационной оптики к танковым прицелам. А я подготовлю документы для организации закупок в Чехословакии.
Следующие несколько часов каждый занимался своим участком работы. Я просматривал отчеты, набрасывал схемы улучшений, согласовывал поставки материалов.
Загорская и Руднев соревновались в создании улучшенной трансмиссии. Звонарев руководил адаптацией авиационной оптики. Циркулев переделывал моторную раму, а Остроножский экспериментировал со сплавами для подшипников.
Время летело незаметно. Когда послышался гул прибывающего самолета, я взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже вечер. Мы со Звонаревым поспешили на заводской аэродром, где приземлился небольшой пассажирский самолет.
Величковский спускался по трапу, держа в руках потертый кожаный портфель. Седая бородка клинышком, золотое пенсне на черной ленте, безупречный костюм-тройка довоенного кроя. Профессор выглядел так же элегантно, как и всегда.
— Леонид Иванович! — он энергично пожал мою руку. — Получил тревожную телеграмму от Загорской. Что там у вас с броней?
По дороге в лабораторию я кратко изложил ситуацию. Величковский слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы и делая пометки в маленьком блокноте.
Когда мы прибыли и профессор увидел образцы простреленной брони, он присвистнул:
— Да, проблема серьезная. Но решаемая. Я привез расчеты для новой формулы стали.
Он раскрыл портфель и достал толстую папку с чертежами и формулами:
— Двухслойная катаная броня с градиентным изменением свойств. То, о чем мы говорили с вами, Леонид Иванович. Внешний слой хромоникелевая сталь с повышенной твердостью, внутренний более мягкий, с добавлением молибдена и марганца для вязкости.
Я быстро просмотрел расчеты. Все сходилось с тем, что я знал о броне Т-34 из будущего.
— Великолепно, Николай Александрович! Но как быстро можно организовать производство?
— Я уже связался с металлургами Ижорского завода, — ответил профессор. — Они готовы провести экспериментальную плавку через три дня. Если результаты будут удовлетворительными, можно начинать производство опытной партии.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда нужно срочно подготовить техническое задание и отправить курьером в Ленинград.