Руднев поднял брови:
— И увеличить осевую нагрузку? Подшипники точно не выдержат.
— Поэтому мы и меняем подшипники, — парировала Загорская. — А осевую нагрузку компенсируем усилением корпуса коробки передач.
Между ними явно назревал спор. Я поднял руку, останавливая дискуссию:
— Оба варианта имеют право на существование. Руднев, вы прорабатываете классический подход с полной переделкой коробки. Загорская, вы готовите альтернативный вариант с изменением угла наклона. Через шесть часов сравниваем результаты и выбираем оптимальное решение.
Оба инженера неохотно кивнули, принимая компромисс. Я понимал их нетерпение. Каждый уверен в превосходстве своего решения. Но настоящий прорыв часто рождается на стыке разных подходов.
— А теперь пойдемте посмотрим на результаты испытаний брони, — предложил я. — Звонарев, где у вас материалы?
Следующие два часа мы провели в лаборатории, изучая образцы брони после обстрела. Результаты выглядели удручающе.
Бронебойные снаряды легко пробивали сталь марки 4Н на дистанции восемьсот метров, оставляя рваные отверстия с отколами на внутренней стороне. В реальном бою такие повреждения привели бы к гибели экипажа.
— В чем проблема? — спросил я, разглядывая срез броневой плиты.
— Недостаточная гомогенность стали, — ответил Звонарев. — И неоптимальная технология закалки. При производстве опытной партии металлурги допустили несколько ошибок. Но главное, эта марка стали изначально не рассчитана на противоснарядную защиту.
Я кивнул, вспоминая историю создания брони для Т-34:
— Нам нужна двухслойная катаная броня с легирующими элементами. Внешний слой твердый, для разрушения наконечника снаряда, внутренний вязкий, для поглощения энергии удара.
— Это революционный подход, — заметил Звонарев. — Никто в мире пока так не делает.
— Именно поэтому мы должны стать первыми, — улыбнулся я. — Это даст нашим танкам критическое преимущество. Но для разработки такой брони нам нужен Величковский.
Как по заказу, в лабораторию вошел запыленный курьер:
— Товарищ Краснов? Телеграмма от профессора Величковского. Он прибудет на заводской аэродром через два часа. Просил встретить.
— Отлично, — я повернулся к команде. — До прибытия профессора займемся еще одной проблемой, прицельными приспособлениями. Что у нас с оптикой?
Звонарев скривился:
— Катастрофа. Отечественные триплексы мутные, искажают изображение. Прицельная марка смещается при вибрации. В таких условиях точная стрельба невозможна.
— У меня для вас хорошая новость, — сказал я. — Товарищ Сталин одобрил сотрудничество с зарубежными производителями оптики. Мы можем организовать закупку технологий в Германии или Чехословакии.