Я всмотрелся в изломанный образец. Действительно, характерный рисунок трещин говорил о серьезных проблемах с прочностью.
— На полигоне еще хуже, — подал голос Звонарев, протягивая мне графики испытаний. — При движении по пересеченной местности катки просто рассыпаются. А в Маньчжурии условия будут намного тяжелее.
Варвара, в простом синем халате, колдовала над чертежами трансмиссии:
— И это еще не все. При поворотах возникает такая нагрузка на бортовые передачи, что они просто не выдерживают. Особенно в горной местности.
Я задумчиво постукивал карандашом по столу. Времени на доработку почти нет, а проблем выявилось множество. И каждая может стать роковой на испытаниях.
— Что предлагаете? — спросил я, разглядывая разложенные на столе образцы и графики.
Руднев взял изношенный каток:
— У меня есть идея по новой конструкции. Можно сделать двойной бандаж с промежуточным демпфером.
— И добавить специальную систему смазки, — подхватил Звонарев, тут же быстро черкая схему.
— А еще можно изменить геометрию опорной поверхности, — Варвара подвинула свой чертеж. — Сделать более развитой, чтобы снизить удельное давление.
Я внимательно изучал предложения, когда в цех вошел взволнованный мастер:
— Товарищ Краснов! Там это… Комиссия Звяги требует остановить все испытания. Говорят, перерасход материалов и нарушение техники безопасности!
Я мысленно выругался. Ну конечно, теперь они будут тормозить работу под любым предлогом.
— Продолжайте работать, — твердо сказал я команде. — А с комиссией я разберусь сам.
Когда мастер ушел, Варвара тихо спросила:
— Как думаете, сможем успеть до их очередной проверки?
— Должны, — я разложил на столе график работ. — Руднев, сколько времени нужно на изготовление опытной партии катков по новой схеме?
— Три дня, если работать в три смены, — он нервно протер очки. — Но нужны особые материалы…
— Материалы я найду, — перебил я его. — Звонарев, готовьте испытательный стенд. Варвара, занимайтесь трансмиссией. Времени мало, но мы должны успеть.
В этот момент откуда-то сверху раздался грохот. Там на стенде испытывали новую конструкцию подвески. Звонарев метнулся к приборам:
— Опять разрушение! Не выдерживает нагрузки!
Я подошел к стенду. Обломки металла красноречиво говорили о серьезности проблемы.
— Так, — я взял себя в руки. — Работаем параллельно по всем направлениям. Руднев, ваша группа — катки. Звонарев — подвеска. Варвара…
— Я поняла, — она уже склонилась над чертежами трансмиссии. — Сделаю новый расчет с учетом повышенных нагрузок.
За окном разгорался летний день, но в цехе кипела работа. Грохотали стенды, свистели пневматические инструменты, шелестели чертежи. Я переходил от одного участка к другому, помогая решать возникающие проблемы.