— И да, учтите — все материалы по танку все также под грифом «совершенно секретно». Ни слова за пределами нашей группы.
Когда я шел по коридору, в открытое окно доносился заводской гудок, вызывающий рабочих на смену. Где-то вдалеке громыхал паровозный состав.
Я размышлял о том, что Черноярский явно действует не только в Москве. Похоже, у него есть свои люди и здесь, на заводе. И внезапная активность Звяги — лишнее тому подтверждение.
Надеюсь, я ошибаюсь, что это не так.
В противном случае, придется вести борьбу на два фронта — готовить танк к испытаниям и отбиваться от политических нападок. Впрочем, не привыкать…
Старый заводской клуб был набит до отказа. Душный летний вечер превратил помещение в настоящую парилку. Красные знамена на стенах безжизненно обвисли, портрет Ленина над сценой словно хмурился на происходящее.
Я сидел в президиуме, краем глаза наблюдая за Звягой. Он заметно нервничал, теребя партийный значок на лацкане потертой кожанки. Рядом с ним примостился незнакомый товарищ из райкома — худощавый, с острым крысиным лицом и блокнотом наготове.
В зале собрался весь партактив завода. Я узнавал знакомые лица: вот Потапов из литейного, всегда поддерживавший наши начинания, вот Семеныч из механического, убежденный сторонник «пролетарской линии». В задних рядах маячила массивная фигура Кондратьева, парторга инструментального цеха.
— Товарищи! — Звяга поднялся, опираясь на трость. Его хриплый голос эхом разнесся под высоким потолком. — Сегодня мы собрались для обсуждения крайне тревожной ситуации!
Я мысленно отметил, что формулировки явно не его — кто-то хорошо подготовил выступление.
— На нашем заводе, — продолжал Звяга, воинственно выставив подбородок, — сложилась нездоровая обстановка! Отдельные руководители, — он выразительно посмотрел в мою сторону, — увлеклись техническими экспериментами в ущерб партийной линии!
По залу прокатился ропот. Я заметил, как товарищ из райкома что-то быстро строчит в блокноте.
— Вместо развития массового производства для нужд индустриализации они гонятся за сомнительными новшествами! — Звяга повысил голос. — Окружают себя подозрительными специалистами! Игнорируют мнение рабочего коллектива!
Ах вот оно что. Нет, без Черноярского здесь явно не обошлось. Он решил ударить по самому больному — по политической благонадежности. Неплохой ход.
— А самое опасное, — Звяга сделал драматическую паузу, — это явные признаки правого уклона! Ставка на «спецов» вместо выдвижения рабочих кадров! Пренебрежение партийным контролем! Потакание частнособственническим настроениям!