Он смотрел на Лею.
Алиана почувствовала, как праздник вокруг сразу стал чужим.
— Дети, ко мне, — сказала она спокойно.
Мирон тут же сжал птицу в ладони.
Лея послушно шагнула ближе, но не поняла почему.
— Мам?
— Мы идем за сухарями, — сказала Алиана. — Потом домой.
— Но театр…
— В другой раз.
Лея открыла рот, но Арсен уже взял ее за руку.
— Потом, — сказал он сестре. — Мама сказала.
Дочь насупилась, но спорить не стала.
Алиана повела их через толпу, не ускоряя шаг. Нельзя бежать. Бегут виноватые. Бегут те, кому есть что скрывать.
У нее было что скрывать.
Значит, бежать нельзя тем более.
Серый плащ двинулся следом.
Алиана свернула к ряду с пряностями. Запах перца, сушеной кожуры и копченых трав ударил в нос. Мирон тихо чихнул. Лея зажала нос ладошкой.
— Мам, сухари в другой стороне.
— Я знаю.
— Нас кто-то смотрит? — шепнул Арсен.
Не «кто-то преследует». Не «тот мужчина». Он спрашивал так, чтобы не напугать Лею.
— Возможно.
Мирон обернулся.
— Не надо, — резко сказала Алиана.
— Я просто посмотрю.
— Именно это и не надо.
— Но если он лжет…
— Мирон.
Сын сжал губы.
Они почти дошли до узкого прохода между лавками, который вел к задним улицам, когда на площади раздался детский крик.
Не испуганный. Восторженный.
— Огненные змеи!
Толпа качнулась в другую сторону.
Алиана выругалась про себя.
Каждый год на празднике выступали бродячие фокусники. Каждый год она надеялась, что именно в этот раз они уедут в другой город, сломают повозку, потеряют змей, женятся, утонут в собственном самодовольстве — что угодно.
Не повезло.
Над площадью вспыхнули длинные ленты пламени. Они взвились, скрутились в воздухе, изображая крылатых змей. Люди захлопали. Дети завизжали от восторга.
Лея остановилась.
Алиана сразу почувствовала перемену.
Рука дочери стала горячей.
— Лея, не смотри.
— Они красивые, — прошептала девочка.
— Лея, на меня.
Но дочь уже смотрела на огонь.
В серебристых глазах отражались пляшущие змеи. На виске, под волосами, проступила первая чешуйка. Потом вторая.
Арсен развернулся, закрывая сестру от толпы.
— Лея.
— Я не буду, — сказала она испуганно. — Мам, я правда не буду.
Но страх — худшая вещь для ее дара.
Огонь фокусников взвился выше. Один из пылающих змеев сорвался с палки и пролетел над толпой слишком низко. Люди ахнули. Кто-то толкнул Алиану плечом. Мирон пошатнулся, стеклянная птица выпала у него из руки и разбилась на мостовой.