— Тогда учитесь, — сказала Алиана.
Он молчал.
Она ждала.
Долго.
Наконец Рейнар произнес:
— Пожалуйста. Не входи туда без меня. Я знаю часть печатей. Если архив ударит по крови Моргрейвов, я смогу принять удар на себя.
— А если я не хочу, чтобы вы принимали за меня удары?
— Тогда считай, что я принимаю его за детей.
Это было честно.
Очень.
Мирон, прислонившийся к стене, тихо сказал:
— Чисто.
Алиана вздохнула.
— Хорошо. Но вы не командуете.
— Хорошо.
— Не трогаете меня без разрешения.
— Да.
— Не трогаете детей.
— Да.
— Не называете меня своей женой перед архивом, пламенем, духами, древними договорами и любыми другими сущностями, которые могут неправильно понять.
На его лице мелькнула боль.
— Да.
— И если там будет выбор между правами рода и мной…
— Я выберу тебя.
Слишком быстро.
Слишком больно.
Мирон поморщился.
— Почти.
Алиана усмехнулась без радости.
— Вот видите.
Рейнар посмотрел на сына.
— Что не так?
Мирон ответил серьезно:
— Вы хотите выбрать ее. Но боитесь, что выбор убьет кого-то еще.
Алиана почувствовала, как воздух похолодел.
— Кого?
Рейнар молчал.
Мирон нахмурился сильнее.
— Леди Илву? Нет. Род? Нет. Себя? Нет… — Он вдруг поднял глаза. — Одного из нас?
— Нет, — резко сказал Рейнар.
Мирон вздрогнул.
— Вот это чисто.
Алиана шагнула к Рейнару почти вплотную.
— Что вы знаете?
— Не знаю. Боюсь.
— Чего?
Он ответил не сразу.
— Если блокировка имен построена на крови, снятие может потребовать цену. Иногда древнее пламя возвращает запись не бесплатно.
— Какую цену?
— Память. Дар. Право. Кровь.
— Чью?
— Того, кто ближе всего связан с записью.
Алиана сжала ключ так сильно, что он врезался в ладонь.
— То есть детей.
— Или меня.
— Или меня, — сказала она.
Он не ответил.
Мирон прошептал:
— Чисто.
Позже, когда дети снова были в комнатах, Алиана сидела у окна и смотрела на темный двор.
Арсен спал на диване с деревянным драконом на груди. Мирон свернулся рядом, упрямо держа повязку наружу, чтобы «если что, сразу видно было раненного героя». Лея лежала на кровати, но не спала. Она смотрела на мать.
— Мам.
— Что, родная?
— Если книга попросит цену, ты не отдавай себя.